Тавтология в совокупности слов подобозначащих бывает двухчленная и трехчленная. Двухчленная: колы бель люльку д ѣ лали (293), глубота глубота океанъ море ( 1), чтобы вид ѣ ть при пути дороженьки (256), кабы прежде у меня не служилъ вѣрою и правдою (90), я сама д & #1123; вица знаю в ѣ даю (209), про то не знаешь не вѣдаешь (50), а и жилъ былъ богатый гость (13). Трехчленная: съ к ѣ мъ побиться подраться поратиться (260, 388). Из некоторых выражений видно, что трехчленная есть развитие двухчленной прибавлением к сей последней третьего понятия, а именно: а и смилуйся с милосердися, смилосердися покажи милость (277), она съ вечера трудна больна, съ полуночи недужна вся (14), осталося житье бытье богатество (345), журить бранить, его на умъ учить (74).
Тавтология может осложняться следующим образом: или между синонимами вставляются другие слова: божился добрый молодец ратился (372), чѣмъ мн ѣ -ко будетъ князя дарить, чѣмъ св ѣ та жаловати (3). Или тавтология распространяется на целые предложения, притом двояким образом: или части предложения соответствуют друг другу, как синонимы: а утоптана трава, утолочена мурова (305), или, кроме этого соответствия синонимического, в каждом предложении еще соответствие звуковое: суженое пересуживаешь, ряженое переряживаешь (141), суды рассуживаетъ и ряды разряживаетъ (31). Или, когда говорится о каком лице, в одном предложении имя, а в другом отчество; отчество соответствует имени, синоним синониму: нон ѣ Настасья просватана, душа Дмитревна запоручена (137). К тавтологии предложений относятся и следующие: становился стоять персидский посолъ (109), становилъ стоять молоду жену (100). Здесь тождесловие между предложением придаточным и главным.
2. Описание
От тавтологии следует отличать форму описательную, которая состоит в том, что понятие выражается не одним словом, ему соответствующим, а несколькими, кои все вместе взятые заменяют одно слово. Так, вместо стоит: а куяку и панцырю ц ѣ на стойтъ на сто тысячей (203), а куяку и панцырю ц ѣ на лежитъ три тысячи (23). Вместо скакать: у с коки давать кониные (56). Вместо зашипел: онъ шипъ пустилъ по-змѣиному (59). Потрудился: что много трудовъ за ихъ положилъ (176). При этой фигуре надобно обращать внимание на глаголы описывающие. Так, описания с глаголом держать: у себя на умѣ держитъ (39) --думает; въ томъ шатру опочивъ держитъ красна д ѣ вица (94) --почивает; ответъ держитъ ей князь Романъ (368) -- отвечает; и жену то во любви держалъ (15) -- любил; а страдательный залог этого глагола выражается другим описанием: когда теб ѣ д ѣ вица не въ любви пришла (306). С глаголом водить: не наведи на гн ѣ въ князя Владиміра (234), танцы водить (386), приведите, казаки, меня въ в ѣ ру крещеную (108), пир навесел ѣ, повелъ столы на радостяхъ (38). Вместо пировать употребляется еще описание: поднимали пирушку великую (12). С глаголом чинить: вражду чинить (48), поѣздку чинятъ (160), об ѣ дъ чинила (29), у нихъ драка сочинилася (109). Иногда описание соединяется с тавтологиею: съ Новымъ городомъ жилъ, не перечился -- поперекъ словечка не говаривалъ (72).
Выражениям описательным противополагаются в нашем языке краткие предложения, в коих глагол или прилагательное заменяются равнозначительным им. существительным: то похвальба Мастрюку (41), т. е. тем он похваляется; ему в ѣ ра поборотися есть (39), т. е. он верит; у Добрыни в ѣ жество рожденное и ученое (234); и тамъ быть имъ не въ выдачѣ (336), т. е. их не выдадут; быть теб ѣ молодцу въ поиманьи (377), т. е. тебя поймают; спуску н ѣ тъ (48); теб ѣ, государю, приносу н ѣ тъ (157), т. е. тебе ничего не принесли; пришелъ-то молодцамъ на выручку (82) -- выручить молодцев; не давались ему на обыскъ себ ѣ (234); не много житья было -- полтора года (222), т. е. не много жили.
3. Эллипсис
Русская речь отличается опущениями. Как скоро мысль понятна и связь мыслей видна сама по себе, опущение позволяется. Особенно замечательно совокупление главного предложения с придаточным без всякой видимой связи: увид ѣ лъ дурень медв ѣ дя за сосной, кочку роетъ корову коверкатъ (400); увид ѣ лъ дурень четырехъ братовъ -- ячмень молотятъ (392), вм. который роет, которые молотят или роющего, молотящих; а тоя-то Камы за синимъ моремъ -- своимъ устьемъ впала въ сине море (24), т. е. которая впала. Опущение союза дает речи силу: потащилъ онъ Настась, лишь туфли звенятъ (141) -- пропущено: так что; она т ѣ мъ узда дорога -- пропущено: что; царское жалованье, государево величество (33); а отъ пару было отъ конного (так что, то что); а и м ѣ сяцъ солнце померкнуло (242). Опущение связи иногда резко отделяет одно предложение от другого, так что они являются двумя частями параллелизма: въ задоръ войду -- тебя убью (81); калачикъ съѣшь -- больше хочется (27); не дорога камочка -- узоръ хитеръ (5); куда ли махнетъ -- тутъ и улицы лежатъ, куда отвернетъ съ переулками (250); за царя отдать -- ей царицей слыть (137); а и въ гор ѣ жить -- не кручинну быть, нагому ходить -- не стыдитися (381); на Волгѣ жить -- ворами слыть, на Яикъ идти -- переходъ великъ, въ Казань идти -- грозенъ царь стоитъ (114).
Эллипсис иногда так сжимает предложение, что трудно оное распутать по синтаксическим частям; напр., онъ первое ученье ей руку отсѣкъ (71). Впрочем, мысль понятна, и притом сильно выражена, ибо два предложения нечувствительно сливаются и взаимными силами усиливают мысль. Гд ѣ была рыба красная, очутились у Садки червонцы лежатъ (270) -- с первого раза покажется, будто здесь два сказуемых одного и того же предложения -- очутились и лежат -- однако, так как они разных времен, то смысл требует признать два предложения, но так родственно слитые воедино, что глаголы -- очутились и лежат -- мгновенно выражают одно и то же представление. Прекрасно отделяются предложения бессвязные различием времен в речи повествовательной: только въ чистомъ пол ѣ наѣхали, лежатъ три дороги широте (181).
4. Эпитеты
Речь народная отличается от искусственной постоянством, неизменностью выражений. Писатели каждый по-своему изъясняют одну и ту же мысль, оттого часто изысканность и неточность. В речи народной мысль, однажды приняв на себя приличное выражение, никогда уже его не меняет; отсюда точность и простота. Выражение, как заветная икона, повторяется всеми, кто хочет сказать ту мысль, для коей оно составилось первобытно. На этом основывается употребление постоянных эпитетов, в которых особенно очевидно постоянство и единообразие выражений народной речи. Речения с постоянными эпитетами можно уподобить типам греческих божеств, которые, однажды создавшись, никогда не изменялись, потому что грек не находил уже другого лучшего и приличнейшего образа для олицетворения Юноны или Зевса. Русские эпитеты бывают: