В летописях и в древней поэзии нашей весьма любопытно обратить внимание на отношение некоторых языческих поверий к христианству. Так, в "Соф. вр." (т. I, с. 164--165) говорят волхвы: "Вѣдаемъ како есть человѣкъ сътворенъ... Богъ мывся отреся вет-хемъ, и сверже съ небеси на землю; и распръся сотона съ богомъ, кому въ нем створити человѣка? и сътвори д1яволъ человѣка, а богъ душу вложи въ онь; тъмъ же аще умреть человѣкъ въ землю идеть тѣло, а душа къ богу"; іbіd., с. 166, говорит кудесник новгородцу христианину: "Бози наши живуть въ безднъ, суть же образомъ черни и крилати, и хвосты имуще; въсходять же и подъ небо, слушающее вашихъ боговъ, ваши бо бози на небесъхъ суть, и аще кто умреть отъ вашихъ людей, то възносимъ есть на небо; аще ли кто отъ нашихъ людей умираеть, то носимъ есть нашимъ богомъ въ бездну". Таким образом, уже в древнейших легендах языческие божества перешли в демонов. Замечателен архаизм в употреблении слова боги {Касторский. Начертание славянской мифологии, 1841.}, напр. в Др. рос. ст. (с. 405): а и теща къ об ѣ дни пошла -- что идетъ по-малешеньку, ступаетъ потихошеньку, съ ноги на ногу поступываетъ, на башмачки посматриваетъ, чеботы накалачиваетъ. Всѣ боги теща прошла, а зашедъ-то Никол ѣ челомъ, а Никол ѣ Мясницкому. Отношение христианства к искусству в Др. рос. ст., 341--342:
И развалялся Садко, и пьянъ онъ сталъ,
и уснулъ Садко купецъ, богатый гость;
а во снѣ пришелъ святитель Николай къ нему,
говоритъ ему таковы рѣчи:
гой еси ты, Садко купецъ, богатой гость!
а рви ты свои струны золоты,
и бросай ты гусли звончаты,
разплясался у тебя Царь морской:
а сине море всколебалося,