Таким образом, искусство жертвуется чувству религиозному, предписывающему добродетель. И у нас, как в Западной Европе, к чудесному языческому присовокупилось христианское.
8. Христианский взгляд на природу физическую, христианская символика, красноречие
Христианству надлежало не только очистить греховного человека, но и освятить природу неодушевленную, оскверненную язычеством. Древнее духовенство наше входило в малейшие подробности в рассуждении предметов чистых и нечистых, что видно из "Вопросов Черноризца Кирика" (Пам. рос. слов. XII в., с. 175--203), напр.: "а пъртъ (одежды) дѣля, въ чемь хотяче ходити? Нѣтуть бѣды, хотя и въ медвѣдинъ". Такой вопрос набожных предков наших весьма естественен, ибо звери были осквернены языческими поверьями. Или еще любопытнее, іbіd.: "аще случиться платъ женьскый въ портъ въшити попу, достоитъ ли въ томь служити портѣ? И рече: достоить: ци погана есть жена?" Однако строгость христианского благочестия не только не заглушила в человеке нежного сочувствия к природе, но еще большую глубину и ясность придала ему; напр., в тех же "Вопросах Кирика": "зашедшю солнцю, недостоить мертвеца, хоронити, не рци тако: борзо дѣлаемъ, нѣли како успѣемъ до захода; но тако погрести, яко и еще высоко, како и вѣнець ещь (еще) не сыйметь-ся съ него: то бо посл ѣ днее видить солнце до общаго воскресенія". Христианский символический взгляд на природу весьма рано перешел к нам из Византии {Художник византийской школы хотел, напр., выразить, что крест господень есть древо жизни, от коего питаются все твари земные и которое под своим кровом содержит все живущее: и этот животворящий крест с распятием является блистательным и плодотворным цветом царственного древа; от корня же его истекает живоносныи родник в утоление жаждущим, а многоцветные ветви вьются кругами и расстилаются по церковному своду, объемля собою многоразличных зверей, птиц и людей. Такова, напр., мозаика в старинной церкви св. Климента в Риме.}. В проповедях Кирилла Туровского (XII в.) вся видимая природа является непреложным знамением судеб христианства, осязаемым символом тайн божиих. От уподобления символ отличается тем, что в уподоблении свободная фантазия по своей воле сближает два разнородных предмета; символ же в вещественном, в видимом образе указывает необходимый и непременный смысл духовного и таинственного. Если уподобления и тропы рассматривать исторически, то символ можно назвать первобытным, архаическим периодом языка украшенного. В пример символики византийской привожу отрывок из Слова Кирилла Туровского в новую неделю по пасце, "О поновлении въскресениа и о артусе и о Ѳомине испытании ребр господень" (Пам. рос. ел. XII в., 20). Проповедник бросает символический взгляд на наступающую весну: "Днесь ветхаа конець пріашя, и се быша вся нова, видимаа же и невидимаа. Нынѣ небеса просвѣтишася, отътемныхъ облакъ яко вретища съвлекъшися, и свѣтлымъ въздухомъ славу господню исповѣдаютъ; не сію, глаголю, видимаа небеса, нъ разумнаа, апостолы, иже днесь на Сіонѣ вшедша къ нимъ познавше господа и всю печаль забывше и скръбь іудейска страха отврьгше, святымъ духомъ осѣнив-шеся, въскресеніе Христово ясно проповѣдают. Ныня солнце красуяся къ высотѣ въеходить и радуяся землю огрѣваеть, възиде бо намъ отъ гроба праведное солнце Христосъ и вся вѣрующая ему спасаеть. Ныня луна съ вышьняго съетупивъши степени бол-шему свѣтилу честь подаваеть; уже ветхый законъ, по писанію, съ суботами преста и пророкы Христову закону съ недѣлею честь подаеть. Ныня зима гръховная покаяніемъ престала есть и ледъ невѣрія богоразуміемь растаяся; зима убо язычьскаго кумиро-служенія апостольскымъ ученіемь и христовою вѣрою престала есть, ледъ же Ѳомина невѣрія показаніемь христовъ (христовых) ребръ растаяся. Днесь весна красуеться, оживляющи земное естьство; бурніи вътри, тихо повѣвающе, плоды гобьзують и земля сѣмена питающе зеленую траву ражаеть. Весна убо красная вѣра есть христова, яже крещеніемъ поражаеть (порождает) человѣчьское пакы естьство; бурніи же вѣтри грѣхотвореній помысли, иже покаяніемь претворшеся на добродътель душеполезная плоды гобьзують: земля же естьства нашего, акы сѣмя слово божіе пріимши, и страхомъ его присно болящи, духъ спасенія ражаеть. Ныня но-ворожаеміи агньци и унци, быстро путь перуще, скачють и скоро къ матеремъ възвращающеся веселяться, да и пастыри свиряюще веселіемъ Христа хвалять. Агнеца, глаголю, кроткыя отъ языкъ люди, а унца кумирослужителя невѣрныхъ странъ, иже христовомь въчеловѣченіемь и апостольскымь ученіемь и чюдесы, скоро по законъ емъшеся, къ святѣй церкви възвратившеся, млеко ученія ссуть (сосут); да и учители христова стада о всѣхъ молящеся, Христа бога славять, вся волкы и агньца въ едино стадо собравшаго. Ныня древа лѣторасли испущають и цвѣти благоуханія процвитають, и се уже огради (огороды) сладъкую подавають воню, и дѣлатели съ надежею тружающеся плододавеца Христа призывають. Бѣхомъ бо преже акы древа дубравная, не имуще плода, ныня же присадися (привилась) Христова вѣра въ нашемъ невѣрьи, и уже держащеся корене тосѣева, яко цвѣты добродѣтели пущающе, райскаго пакыбытья о Христѣ ожидають; да и святители о церкви тружающеся отъ Христа мьзды ожидають. Ныня ратаи слова, словесныя уньца къ духовному ярму приводяще, и крестьное рало въ мысленыхъ браздахъ погружающе, и бразду покаанія почерпающе, сѣ-мя духовное въсыпающе, надежами будущихъ благъ веселяться. Днесь ветхая конець пріяша, и се быша вся нова, въскресенія ради. Ныня рѣкы апостольскыя наводняються, и язычныя рыбы плодъ пу-щають и рыбари, глубину божія въчеловѣченія испытавъше, полну церковьную мрежю ловитвы обрѣтають: рѣками бо, рече пророкъ, расядеться земля, узрять и разболяться нечестивіи людіе. Ныня мнишьскаго образа трудолюбивая бчела свою мудрость показающи, вся удивляеть; якоже бо они въ пустыняхъ самокърміемь живуще, ангелы и человѣкы удивляють, и си на цвѣты излетающи, медвеныя сты стваряеть, да человѣкомъ сладость и церкви потребная подасть. Ныня вся доброгласныя птица церковьныхъ ликовъ гнѣздящеся веселяться: и птица бо, рече пророкъ, обрѣте гнѣздо себе, олтаря твоя, и свою каяжьдо поющи пѣснь, славить бога гласы немолчьными". С этим Словом слич. у Калайдовича в Иоанне, Екс. болг., 137: "Приклади о въстании", т. е. примеры, воскресение объясняющие, из списка Богословия начала XII в.: "Многамъ соущи притъчамъ, изборъ сътворьше ГО ниихъ малъ, съкажемъ о въстании, невѣроующиимъ рекоуще. И отъ ластовицѣ не вѣроуеши ли, гаже оу тебѣ щьбьчеть вьсе лѣто зѣло красьнѣ? и зимѣ пришьдъши оидеть о тебѣ, и за короу залѣзъши приплатитьтисга доубоу, и перье съврьжеть; годоу же ве-сеньноуоумоу пришьедъшоу пакы си обьржеть перьемь, яко и навь из гроба исходгащи, весна бо ей въстание принесеть, и много пакы пришьдъши глть и щьбьчеть, тъкмо не рекоущи: члвчине! о мене вѣроуи о въскрьсеніи. И дроугааго съмотри чрьви, иже изъ себе свилоу (шолк) точить, и обгазасж тѣми нитьми домъ си сътворить и гробъ, съпроста же рещи всей емоу плъти тоу съсъхъшисіа; годоу же пришьдъшю весньноуоумоу пакы онъ же шбразъ древльнии иж него прииметь, и пакы тъжде животъ боудеть... А о сѣмени житьнѣмь и сочивьѣмь что хощу глти самѣмъ вы добрѣ въдоущемъ: аще зрьна не падоуть въ браздѣ, и гако въ гробѣ не погребѵтьсА и ра'скыдаютсга разгнивающа, то не могоуть прозгабноути, ни класа сътворити".
9. Зодчество, ваяние, живопись, музыка
Из всех искусств наши предки более сочувствовали зодчеству, и притом преимущественно храмовому. Летописцы любят в подробности описывать церкви; напр., в Ипатьевск. лет., 111 --112: (Андрей) "Уподобися царю Соломону, яко домъ господу богу и церковь преславну святыя богородица рожества, посредв города, камену, созда въ Боголюбомъ, и удиви ю паче всихъ церквій, подобна тоѣ святая святыхъ юже бѣ Соломонъ царь премудрый создалъ. Тако и сій князь благовърный Андрей сотвори церковь сію въ память собѣ и украси ю иконами многоцѣньными, златомъ и каменіемъ драгымъ и жемчюгомъ великымъ безцѣньнымъ, и устрой ѣ различными цятами (денарий, у окладных образов подвесок полумесяцем при венце) {Добровский. Instіt. lіnguae Slav., с. 99.} и аспидными цатами украси, и всякими узорочьи удиви ю свѣтлостью же не како зрѣти, зане вся церкви бяше золота; и украсивъ ю и удививъ ю сосуды златыми и многоцѣньными, тако яко и всимъ приходящимъ дивитися, и вси бо видивше ю не могут сказати изрядныя красоты ея: златомъ и финиптомъ и всякою доброд ѣ телью и церковнымъ строеніемъ украшена, и всякыми сосуды церковными, и ерусалимъ златъ съ каменьи драгими, и ръпидіи (рипида -- веяло, круглый на рукояти образ херувима) многоцѣньными, каньдѣлы различными, изъ дну (в варианте правильнее: извну) церкви отъ верха и до долу, и по стѣнамъ и по столпомъ ковано золотомъ, и двери же и ободверье церкви златомъ же ковано, бяшеть же и сѣнь (навес над престолом и царскими вратами) златомъ украшена отъ верха и до деисуса (икона спасителя между богородицею и Иоанном Крестителем, от надписи δέησις) {Снегирев. Памятники московской древности, в примеч. к опис. Благовещ. собора.} и всею доброд ѣ телью церковьною исполнена, изъмечтана всею хитростью. Князь же Андрей бѣ городъ Володимерь силно устроилъ, къ нему же ворота златая· доспѣ, а другая серебромъ учини. И доспѣ церковь камену сборную святыя богородица, пречюдну велми, и всими различными виды украси ю отъ злата и сребра, и 5 верховъ ея позолоти, двери же церковныя троѣ золотомъ устрой, каменьемъ дорогымъ и жемьчюгомъ украси ю многоцѣньнымъ, и всякыми узорочьи удиви ю, и многими паникан-дѣлы золотыми и серебряными просв ѣ ти церковь, а онъбонъ (амвон) отъ злата и серебра устрой, а служебныхъ судъ (сосудов, посуд) и рипидьи и всего строенья церковнаго, златомъ и каменьемъ драгимъ и жемчюгомъ великимъ, велми много, a тріе ерусалими велми велиціи, иже отъ злата чиста отъ каменья многоцъ,ньна устрой и всими виды и устроеньемъ подобна бысть удивленію Соломоновъ святая святыхъ; и въ Боголюбомъ и въ Володимерѣ городѣ верхъ бо златомъ устрой, и комары позолоти, и поясъ (тябла или пояса, т. е. ярусы иконостаса, назывались праотеческими, пророческими, апостольскими и праздничными, деисусом и местными образами) златомъ устрой, каменьемъ усв ѣ ти и столпъ позлати изовну церкви, и по комаромъ же поткы (вариант: птахы) золоты и кубкы и вѣт-рила золотомъ устроена постави, по всей церкви и по комаромъ около".
Обратить внимание на прекрасные выражения курсивом; касательно слова измечтана надобно заметить, что мечта, мечтание, мечтать, с одной стороны, у нас употреблялись для выражения художественного понятия, а с другой, для означения чего-то дьявольского, ворожбы, гадания языческого, напр. Соф. вр., I, 175: предивно бысть въ Полотьсц ѣ и: въ меч m ѣ бываше въ нощи тутенъ, стонущь по улицамъ, яко челов ѣ ци рыщущи б ѣ си; Ипатьевск. лет., 184: и Чигизаконова мечтанья, скверная его кровопитья, многыя его волъшбы. В молитве мы просим бога дать нам сон безмечтанный Еще описание церкви (Ипат. лет., 196), построенной в Холме при Данииле (1259): "созда же церковь святого Ивана, красну и лъпу; зданье же еъ сице бысть: комары 4, съ каждого угла нреводъ, и стоянье ихъ на четырехъ головахъ человѣцскихъ изваяно отъ нѣкоего хытреца; окна 3 украшена стеклы римьскими; входящи во олтарь стояста два столпа отъ цѣла камени и на нею комара, и выспрь же верхъ украшенъ звъздами златыми на лазурѣ; внутрьніи же ей помостъ бѣ слитъ отъ мѣди и отъ олова чиста, яко блещатися яко зерцалу; двери же ей двоя украшены каменьемъ галичкымъ бѣлымъ и зеленымъ холмъскымъ, тесанымъ, узоры тѣ нъкимъ хыт-рецемъ Авдьемъ, прилѣпы отъ всихъ шаровъ и злата, напреди ихъ же бѣ издѣланъ Спасъ, а на полунощныхъ святый Иванъ, якоже всимъ зрящимъ дивитися бѣ".
Некоторые названия частей церкви и хоромов перенесены от частей тела, напр. шея, глава, лоб, плечи и др.: побита лобъ у Святыя Троица жел ѣ зомъ (Пек. лет., 102); видяху многажды изо лба церковного преподобного Варлаама велію стр ѣ льбу бывающу (ibid., 233); у каменной церкви верхъ огор ѣ лъ до плечь (Новг. лет., 150) ; у Іоанна Святаго маковица огор ѣ ла да и плеча (ibid., 152) ; пов ѣ сиша колоколъ на перс ѣ хъ на новой ст ѣ н ѣ (Пек. лет., 102); и постави его на крил ѣ церковномъ (Матф., 4, 5).
Несколько указаний для старинной художественной терминологии: постави владыка Иоанъ теремецъ каменъ, ид ѣ же воду свя-щаютъ на всякьш м ѣ сяць, и пекелницу камену (Новг. лет., 103); постави архіепископъ Новгородскіи владыка Еу ѳ иміи ключницу хл ѣ бную камену (ibid., 112); духовницу камену (ibid., 114). В Ипатьевск. лет., 113: медуша. В Летоп. Арханг.: (князь великий) выйде отъ него въ повалушу, а князю Андрею повел ѣ себ ѣ ждати, и бояромъ его повел ѣ итти.въ столовую гридню. Слич. старую пословицу: терем высок, а повалуша выше, В Пек. лет., 224: буя палата (при церкви: вероятно, выносились в нее мертвые тела). Палатами {См.: Снегирев. Памятники московской древности, тетр. 1.} назывались каменные здания, хоромами -- большие деревянные, с теремами, вышками, гриднями, повалушами и сенями. Палата попадается уже у Нестора. Срубить город -- техническое выражение для постройки города. Способ строения деревянных домов был: в обло, в лапу или в замок, сковородником, в пресек или в крюк, в охряпку или скобой. Крыши о двух скатах назывались двускатными, а на все стороны скатом -- шатровыми или епанчою. Храмы строились: крещатые -- т. е. по греческому кресту, коробовые -- т. е. полукруглые, и наконец стрельчатые, или монастырские, введенные в России с XV в. Своды сводили или собирали сводом здание: собирая сводом сотвориши ковчег (Быт., 6, 16). Своды в церквах были стрельчатые, котловые и коробовые; в них делались голосники; верхи их сводились в три яруса теремами и закомарами, кои осенялись главами. Иконописцы по различию делопроизводства различно назывались: знаменщики -- делали абрис, личевщики -- писали лица, долинные -- писали одежду. Иконное письмо разделялось на крупное и мелочное, собственно иконное, стенное и травное; последнее состояло в расписании стен травами и цветами. По числу листов накладываемого на доску золота иконы именовались пятницами (или пятилистовыми), шестилистовыми, осьмилисто-выми. Названия для частей иконы: в лицах отживка или блики; на высоких местах подпробелки, заменившие прежнюю костоватость; в отделах волос подрусинки и просединки, в доличном или в драпировке гвенты; лица писались прямолично (en face); с XVII в. на иконах появляется затинка, соответствующая светлотени. Художественный стиль назывался пошибом. Иконописцы подлежали ведомству Оружейной серебряной палаты иконного воображения (т. е. изображения). Обронная или сканная работа литая называлась и вольячной т. е. массивной; противополагалась тощей или дутой, истуканной и выбойчатой или басменной, которая называлась и -басмою.
Для старинной музыкальной терминологии, именно церковной, источниками могут служить стихирари (рукописи с XIV в., см.: Востоков. Описание рус. и слав. рук. Румянц. муз., с. 650 и ел.) или сборники церковных песнопений с крюковыми нотами или знамениями. Из многих названий этих нот некоторые весьма любопытны; напр.: змийка, голубчик, стопица, стопица с очком, чашка, крюк с облачком, с подчашием, стрела, поводная, поездная, мрачная, светлая, громная, громная светлая, крижь (крест), мечик, паук, лошадка, перевязка, фита двоечелная, тристрелная, громогласная, дубинка, колчанец, недоскок, перескок, колыбелка, тужливая ковычка, кудри и проч.
Музыка называлась гудьбою, от глагола гудеть, откуда и гудок, и погудка, и гусли (л в окончании означает орудие), употребительнейший и древнейший у славян инструмент. Под 591 г. Феофилакт упоминает о троих славянах, имевших при себе не оружие, а инструменты вроде гуслей. У радимичей, вятичей и северян были с пляскою и песнями игрища, на коих совершались языческие свадьбы. Свидетельство о древнейших родах нашей музыки в Др. рос. ст., с. 132--133: