И зачалъ тутъ Ставръ поигрывати:
сыгришъ сыгралъ Царя-града,
танцы навелъ Іерусалима,
величалъ князя со княгинею,
сверх того игралъ еврейской стихъ;
посолъ задремалъ и спать захотѣлъ.
Следов., у нас пелись и игрались: 1) византийский сыгриш, 2) иерусалимские танцы, может быть, тенцоны -- драматические песни, 3) величания князьям, подобные песням о Владимире, 4) еврейские стихи, т. е. псалмы, столь любимые нашими предками {См.: Пассек. Очерки России, т. III, с. 64.}.
10. Предложение, пословица, период, речь
Не надобно думать, что в старину наши писатели не умели связывать слов в стройные предложения и периоды. Поговорки и пословицы {См.: Снегирев. Русские в своих пословицах. 1831, 4 части.}, сохранившиеся в древних памятниках, суть не иное что, как лучшие, избраннейшие отрывки речи наших предков, служащие нам примером тому, как прежде строились у нас предложения и периоды. Еще преподобный Нестор обратил внимание на народные пословицы, или притчи, как он называет их, и приводит след.: есть притъча въ Руси и до сего дне: погибоша аки об ρ е (Лавр. лет., 7) ; есть притча и до сего дне: б ѣ да аки в Ρ од н ѣ (46); т ѣ мь и Русь, корятся радимичемъ, глаголюще: пищаньци волъчья хвоста б ѣ гають (51--52). Пословицами и обычными поговорками объясняются и след. выражения в Несторе: да будемъ золоти (желты) яко золото -- клятва; аще ся въвадить волкъ овц ѣ, то выносить все стадо -- говорили древляне об Игоре; Руси есть веселье питье, не можемъ без того быти; сребромь и златомъ не имамъ нал ѣ сти дружины, а дружиною нал ѣ зу сребро и злато -- говорил Владимир. Последнюю пословицу повторяет Даниил Заточник таким образом: мужи злато добудутъ, а златомъ людей не добыти. Сочинитель Слова о полку Иг. приводит припевку вещего Бояна: ни хытру, ни горазду, ни птицю горазду суда божіа не минути. Здесь припевка имеет значение пословицы, т. е. мудрого изречения; собственно же припевка есть прелюдия, как, напр., в начале древних стихотворений:
Высота ли высота поднебесная,