24. Зори кровавые блистают от сияния мечей, лес копий трещит и ломается.
25. Удалые витязи наши как величественная дуброва склонялись . на землю.
26. О чудо! разверзлось небо над полками Димитрия; видим светлое облако, исполненное рук человеческих, которые держат лучезарные венцы для победителей...
27. И се воины князя Владимира рвутся из засады на Мамая, как соколы на стадо гусиное, как гости на пир брачный; ударили, и враг бежит, восклицая: увы тебе, Мамай! вознесся до небес, и в ад нисходишь!
1 и 2. "И говорить князь Владимеръ Анъдрѣевичь: господине князь Димитреі Ивановичь, воеводы оу насъ велми крѣпцы, а Русскіе оудалцы свѣдоми, имѣютъ подъ собою борзы кони, а доспѣхи имѣютъ (повторение одного и того, же неудачного глагола портит речь) велми тверды, злаченные колантыри и булатныя байданы, и колчары фряйския, корды лятцкіе, сулицы немецкіе, щиты червеныя, копья злаченыя, сабли булатныя, а дорога имъ велми свѣдома, берези имъ по Оцъ изготовлены, хотятъ головы свои сложити (живописнее, нежели у Карамзина положить) за вѣру христіянскую и за твою обиду Государя Великаго Князя". Сочинитель Побоища подражал Слову о полку Иг., см. период 6-й. В Слове о полку Иг. более сжатости, силы и упругости; в Побоище -- растянуто. Карамзин все это место передал столь искусственной мерной прозою, что его переложение можно прочесть следующими стихами. Сначала идут хореические окончания, потом дактилические:
Воеводы наши крепки, сулицы немецкие;
витязи русские славны все пути знакомы им,
Кони их борзы, берега Оки сведомы.
доспехи тверды, Хотят витязи
щиты червленые, положить свои головы