Казачьими буйными головами;
Не поливой она всполивана,
Не осенним сильным дождичком,
Всполивана была пашенка
Казачьими горючими слезами.
Сочинение этой песни, как всякий видит, объясняется подробным анализом любимого русской фантазиею уподобления, проходящего в продолжение многих столетий по малорусской поэзии, начиная от "Слова о полку Игореве". Видно, что наши предки не только чувствовали эпическую красоту, но иногда и сознавали ее, впрочем, и сознание свое выражали в песне.
2. Не менее любимо в нашей поэзии уподобление битвы пиршеству, ведущее свое начало также от "Слова о полку Игореве". "Тут кровавого вина недостало; тут пир докончили храбрые Русичи: сватов напоили, а сами полегли за землю русскую". В песне на победу Корсунскую пан Хмельницкий, призывая Козаков на войну с поляками, имеет в виду это обычное представление битвы в образе пира: "Гей, други молодцы, братья козаки запорожцы! добре знайте гадайте, с ляхами пиво варить затирайте! Лядский солод, казацка вода, лядски дрова, козацки труда". Далее распространяется певец о пиве, которое варят козаки сообща с поляками: "Ой, не вербы то шумели, и не галки закричали, то казаки с ляхами пиво варить зачинали". Певцу тем любезнее было это старобытное представление, что оно как нельзя лучше применялось к современности, намекая на хмель, необходимую приправу в пиве, а Хмельницкий своей фамилией подавал повод к прозвищу, которым его величали: именно -- старый хмель: "Что не тот хмель, -- говорит одна песня, -- что около тычин вьется, а то Хмельницкий, что с ляхами бьется". "Слово о полку Игореве" умело и в этом уподоблении удержать воображение в пределах умеренности. Малорусская поэзия дала впоследствии больший простор фантазии в гиперболическом представлении битвы как пира адского: "А что как наше козачество ляхи, как в аду, спалят да из наших козацких костей пир себе на похмелье сварят!" {Максимович, вып. I, с. 81 -- 82.} Наконец, воображение, недовольное краткими вариациями, играет этим представлением кровавого пира, внимательно разбирая оное по частям во всех подробностях, как видим в следующей казацкой песне {Сахаров. Там же, с. 240.}. Идет молодец шатается, мать его спрашивает:
Ты зачем так, мое чадушко, напиваешься?
До сырой-то земли все приклоняешься,
И за травушку за ковылушку все хватаешься?