. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Ино кинусь я, молодец, в быстру реку:
Полощи мое тело, быстра река!
Ино еште, рыбы, мое тело белое!
Но только что хочет он спастись от Горя самовольною смертью, является ему оно из-за камня, с своими грозными увещаньями: ты не хотел покориться отцу с матерью, хотел жить, как тебе любо; а кто своих родителей не слушает, того выучу я, Горе-Злочастное! Покорись же теперь ты мне, Горю нечистому; поклонись мне до сырой земли: "А нет меня, Горя, мудряе на сем свете". И как злому искусителю, добрый молодец принужден был покориться и поклониться нечистому Горю. За то оставило оно ему одно утешение: "Не будь в горе кручиновать"; говорило оно: "В горе жить -- не кручинну быть". Скрепя сердце примирился несчастный со своею участью, думая себе: когда у меня ничего нет, то и тужить мне не о чем; перестал кручиниться и даже запел хорошую напевочку.
Беспечальна мати меня породила,
Гребешком кудерцы расчесывала,
Драгими порты {Одеждами.} меня одеяла,
И отшед под ручку посмотрила:
"Хорошо ли мое чадо в драгих портах?