I
Чтобы составить себе определенное и точное понятие об объеме изучаемых предметов и о систематическом их преподавании, надобно сначала познакомиться с программами, принятыми у нас в лучших женских училищах и уже испытанными на практике многолетним опытом.
Хотя обучение языкам рекомендуется во всех программах практическое, на чтении, переводах, сочинениях, в разговоре и рассказах, однако вместе с тем дается слишком широкое место теоретическому и систематическому изучению грамматики по учебнику в порядке его параграфов. По "Уставу женских учебных заведений ведомства императрицы Марии" этот предмет доводится до последних классов, а именно: для русского языка в последнем классе -- "повторение теоретического курса грамматики русского языка сравнительно с грамматическими особенностями французского и немецкого языков", а для иностранных в двух последних классах: "систематическое повторение грамматики иностранных языков по учебнику".
Нет ничего вреднее в педагогическом отношении, как чрезмерное преобладание утомительного для ума и памяти бесплодного заучивания наизусть грамматических правил, отрешенных от живой, осмысленной речи, как в младших классах, так и особенно в старших, где время должно быть сберегаемо для предметов, более обязательных по их образовательному действию в умственном и нравственном отношении.
Впрочем, это было уже замечено в среде учреждений ведомства императрицы, потому что Мариинское и Усачевско-Чернявское училища и женские гимназии, отклоняясь от "Устава...", назначают последние три класса не по учебнику русской грамматики, а по русской литературе и ее истории.
Сверх того, заключительный курс русского языка в женских гимназиях и Усачевско-Чернявском училище (в 4-м классе) излагается сравнительно с церковнославянскою грамматикою: предмет в высокой степени необходимый, которого "Устав..." вовсе не касается.
Конечно, грамматика изучается во всех классах, но более практически, нежели теоретически, а учебник служит справочною книгою, и особенно в старших классах, в которых девицы должны уже уметь находить в ней, что им нужно для справок. Такая сноровка, воспитанная практикой, несравненно полезнее и дороже бессмысленного долбления параграфов. Она пригодится и потом в жизни.
В низших классах должно начинать иностранные языки не с грамматики, чтения и письма, а с практических упражнений в разговоре, и не приступать к обоим языкам за один раз в том же классе, но один из них начинать по малой мере годом ранее другого.
Впрочем, как трудно понять руководящие принципы, по которым в разных программах определяется важность одного и того же предмета и, соответственно тому, объем его преподавания, можно наглядно, с математическою точностию, усмотреть в самых цифрах недельных уроков, назначаемых для русского языка в низшем классе, т. е. в 7-м. В Екатерининском и Александровском институтах по 2-а урока в неделю, а в Мариинском училище -- 6 (притом столько же и в приготовительном, или 8-м, классе). Из такого резкого противоречия вышло училище Елизаветинское, назначив среднюю цифру -- 4-е урока, согласно с "Уставом..." по его изданию 1884 г.
Переходим к истории литературы. В преподавании иностранных языков, как и следует, она не допущена. Что же касается до истории русской литературы, то положение ее в курсе женских учебных заведений очень неопределенное, можно сказать, двусмысленное: то допускают ее нехотя, то прилаживают к теории словесности, то дают уже слишком широкий объем с излишними подробностями. Полагается она в последнем классе или же в двух классах -- последнем и предпоследнем.