Человек падает без крика, без стона. Сорви-голова снимает с него шинель и убегает со всех ног.
На другой день, надев русскую шинель, он снова обшаривает часовню, исследует все аллеи. Ничего! Мертвая, печальная тишина кладбища.
Ночью он ждет ракеты, но напрасно. Севастополь освещен, слышны окрики часовых, вой собак и гром пушек. Но сигнала нет.
На пятую ночь ему принесли провизию. Сорви-голова нашел недалеко от двери, у стены, свежий хлеб, говядину, кофе, табак, бутыль с водой и записку, написанную карандашом.
"Дорогой Жан! Тото и я -- мы принесли вам провизию. Далеко и тяжело тащить мне одной. Не бойтесь! Тото скромен и любит вас. Я считаю дни и часы, чтобы не расставаться с вами более. Надейтесь, бодритесь! Мое сердце с вами, дорогой Жан! Роза".
Несмотря на всю свою энергию, Сорви-голова печален. Подобная жизнь невыносима даже для самого мужественного человека.
Как обрадовался Жан, читая эти строки! Словно луч солнца засиял для него -- измученного бедного отшельника. День показался ему светлым, надгробные плиты -- менее печальными, уединение -- не таким ужасным. На губах его сияет улыбка, глаза блестят, сердце бьется. Он ощущает необходимость говорить, высказать свою радость. Его единственный компаньон
-- собака -- жмется к его ногам.
-- Слушай, Митральеза, -- говорит Сорви-голова, -- вот письмо... провизия... все это Роза... твой друг, наш друг! Помнишь, она ласкала тебя и кормила, когда я был болен! Ты знаешь Розу -- да, добрая, любящая -- она не забывает нас с тобой!
После веселого завтрака начинается адская жизнь. В сотый раз Сорви-голова ищет следы подземелья, колотит своим карабином по камням, по полу... Напрасные усилия. Он один -- один на большом кладбище.