Остен-Сакен встает, выпрямляется и говорит ледяным тоном:
-- То, что вы просите, невозможно! Сержант Бургейль, ваш брат, умрет! Если бы он был мой сын -- слышите ли? мой сын, -- он был бы расстрелян!
-- Ваше превосходительство, немного человечности! -- лепечет майор, бледнея.
-- Государь поручил мне защиту Севастополя, и я буду защищать его до последнего вздоха. Какая тут человечность? -- отвечает Остен-Сакен. -- У меня четыре тысячи пленников, французов и англичан. Предположим, что все эти четыре тысячи пленников восстанут и проделают то же, что сержант Бургейль, что тогда будет? Нужен пример, чтобы подавить все зачатки возмущения. Повторяю вам: сержант Бургейль, ваш брат, храбрец, которого я уважаю, умрет сейчас!
Губернатор произносит эти слова совершенно спокойно, не возвышая голоса. Майор понимает, что все пропало, и с отчаянием смотрит на Сорви-голову.
Сорви-голова стоит, спокойно вытянувшись. Губернатор подносит к губам серебряный свисток. Портьера двери поднимается, но, вместо дежурного офицера, появляется женщина в трауре, с рукой на перевязи.
Одновременно раздаются три восклицания.
-- Княгиня!
-- Кузина!
-- Дама в черном!