-- Постойте! Это настоящий Азор воет... надо посмотреть!
Сорви-голова и его неразлучные товарищи вышли из боя без малейшей царапины. Они стоят теперь около батареи. Тут какая-то каша из людей, лошадей, сломанных орудий. Трупы русских кавалеристов, пехотинцев, артиллеристов лежат кучами, свидетельствуя об ожесточенности битвы. Заслышав вой, Сорви-голова подходит ближе и находит собаку-грифона, старающуюся лапами и зубами разгрести груды трупов.
Собаке не удается это, она визжит, потом поднимает морду вверх, издает протяжный вой, затем снова возобновляет попытки. При виде зуава собачка настораживается и показывает острые зубы.
-- Ах ты, моя храбрая собачка! Мы будем друзьями! -- ласково говорит ей Жан.
С помощью Бокампа он поднимает трупы трех гусар и находит французского офицера. Очень юный, со шрамом на лбу, несчастный все еще сжимает рукоятку изломанной сабли. На нем артиллерийская форма. Собака бросается к нему, тихо визжа, лижет его залитое кровью лицо.
-- Гром я молния! -- вскрикивает Сорви-голова. -- Это наш храбрый лейтенант! Тело еще теплое, но дыхания не слышно!
-- Быть может, он жив? -- говорит Бокамп.
Сорви-голова расстегивает мундир офицера, прикладывает ухо к груди и слышит слабое биение сердца.
-- Надежда есть... скорее! Понесем его!
Но как быть? Лазарет -- далеко, темнеет... Зуавы делают носилки из ружей, кладут на них русские шинели и помещают туда раненого. Словно понимая, что солдаты хотят спасти ее господина, собака перестает лаять и ворчать. Она виляет хвостом, бегает взад и вперед и начинает прыгать, когда шествие пускается в путь.