Разбитый Меньшиков, конечно, не решился запереться в Севастополе. Боясь, что его армии придется выдержать блокаду, голодать и в конце концов сдаться неприятелю, он двинулся усиленным маршем в глубь Крыма и здесь решился ждать. Назначив Корнилова главнокомандующим, а Тотлебена присоединив к его штабу, Меньшиков сказал им:
-- Оставляю вам двадцать пять тысяч войска, поручаю именем Государя, защищать Севастополь до... смерти и отдаю в ваши руки спасение отечества!
Корнилов отвечает просто:
-- До самой смерти! Мы исполним свой долг!
По отъезде Меньшикова Корнилов дает Тотлебену все полномочия, чтобы защищать город. Севастополь -- в тревоге! Повсюду -- прокламации... Отечество -- в опасности! Воззвание к патриотизму, к самопожертвованию! Великие слова, которые всегда находят отзвук в русском сердце!
Барабаны и трубы гремят, колокола звонят...
Сердца содрогаются, глаза увлажняются слезами, руки сжимаются, крики гнева и энтузиазма звучат в воздухе!
Какое геройское зрелище! Солдаты, матросы, чиновники, рабочие, торговцы, горожане, старики, женщины, дети бегут по улицам, крича: -- Защищаться! До смерти! До смерти!
Сначала самое главное -- укрепления... Надо окружить траншеями находящийся в опасности город. Десять тысяч импровизированных работников готовы; разумеется, неловких, но дышащих горячим патриотизмом, который творит чудеса. Из арсеналов достают орудия, ломают деревья...
Потом, под предводительством офицеров, толпа бросается к тем пунктам, которые надо укрепить. Во главе толпы идет женщина в черном и несет русское знамя.