Рассуждать было уже поздно: "Лао-цзы" отдал швартовы и отвалил от пристани.
-- Вперед! -- раздалась команда с мостика.
-- Черт возьми! -- вскричал Фрике, обернувшись. -- Капитан нашей шаланды, оказывается, тот самый малый, который побил вчера шулера в игорном доме! Да и старшего помощника вчера мы тоже встречали.
-- Молодцы! -- ответил с презрением Пьер. -- Оставили пароход и две недели пропадали в вертепах. То-то и палуба так убрана. Впрочем, пароход так хорошо нагрузили, что волны смоют всю грязь, прогуливаясь по ней.
Предсказания старого моряка сбылись очень скоро. "Лао-цзы" прошел Сульфурский пролив, миновал острова Сано, Патун, Лантау и вышел в открытое море.
Это было в ноябре. Норд-остовый муссон в это время особенно свиреп, а океан беснуется. Бедный пароход качало, как жалкую шлюпку, и волны непрерывной чередой перекатывались через палубу.
Капитан с хладнокровием янки прогуливался по мостику, как будто считал, что все будет благополучно, если только аккуратно жевать двойную порцию табака.
-- Отчего эта обезьяна не поставит паруса? -- ворчал Пьер де Галь. -- Качка была бы не так чувствительна для тех бедняг, которые находятся на нижней палубе.
К вечеру янки пришел к тому же мнению. Два десятка разношерстных матросов, как обезьяны, поползли по марсам, и через четверть часа "Лао-цзы" нес марселя, фок и бизань [ название парусов. -- Прим. перев. ].
Этот маневр, сделанный словно в угоду Пьеру, не прекратил его ворчаний.