-- Чудеса, право! -- говорил он Фрике. -- Мы черт знает куда идем. Муссон -- норд-ост. Двигаясь к Сингапуру, мы должны чувствовать его затылком, но реи так обрасоплены, как будто мы держим курс к Филиппинским островам.
-- Я ничего не могу тебе сказать, -- отвечал Фрике, -- ведь я невежда в морском деле; впрочем, у янки может быть какое-нибудь намерение.
-- Конечно, но с его намерениями что-то нечисто.
-- Пойдем-ка лучше спать. Пьер. Ты ведь знаешь, что лучший советчик -- сон.
Но старый моряк не разделял этого мнения.
На рассвете Пьер проснулся и с удивлением заметил, что ни стука машины, ни толчков винта не слышно. Он бросился на верхнюю палубу.
Самое сильное ругательство невольно вырвалось у де Галя, когда он увидел, что "Лао-цзы", рискуя потерять мачты, поднял все паруса. Любой клочок парусины, не исключая бом-брамселей, был поставлен назло сердитому муссону, который гнал пароход со скоростью десять узлов.
-- Допустим, это прекрасно, -- ворчал Пьер, -- форсировать вовсю, но почему эта каналья не сворачивает к западу?
Чтобы получить ответ на этот вопрос, бравый моряк полез на мостик к компасу. Он почти взобрался туда, как вдруг был остановлен грубым голосом рулевого:
-- Пассажиры сюда не входят!