Он машинально взглянул на адреса. Почерк был твердый и угловатый, как будто английский или немецкий. На одном конверте было написано: "Господину Венсану Боскарену, Париж, улица Руссо".
-- Хотелось бы мне побывать там, куда рано или поздно придет это письмо, -- сказал он с оттенком грусти. -- Я не завистлив, но этому письму завидую. Ну, французское послание, отправляйся вместе с моим письмом к жандарму. Что касается другого...
Взглянув на адрес второго письма, он вскрикнул от изумления:
-- Гром и молния!.. Нет, уж это слишком... Надеюсь, я не во сне и не в бреду. Пьер, Пьер!..
Бретонец не слушал, уставившись на горизонт. Вдруг он бросил вверх свою шапку, забывая о знойном тропическом солнце, и начал выделывать самые забористые коленца, точно итальянец, увлеченный звуками тарантеллы.
-- Слушай, боцман!.. Эй, послушай, Пьер!.. Знаешь, кому это письмо?..
-- Ну тебя с твоим письмом!.. Сунь его в ящик!.. Тысяча залпов! Его нынче же вынут оттуда и увезут.
-- Ты в своем уме?
-- Я-то в своем, а ты смотри не помешайся от радости, мой мальчик.
-- Да что случилось?