-- Черт побери, если мы понимаем эту тарабарщину... А объясниться все-таки нужно. Мы -- французы. Не говорит ли кто-нибудь из вас, господа, на нашем языке?
-- Я говорю, -- отвечал один голландец. -- Полагаю, что для вас лучше всего уехать отсюда?
-- Я тоже так думаю, -- в один голос ответили Пьер и Фрике.
-- А если так -- на борт! Скоро начнется отлив, и нам нельзя терять времени.
Наши приятели не заставили повторять два раза это приятное приглашение. Они явились в Убежище едва ли не в костюме Адама -- сборы их были непродолжительны, и через несколько минут они сидели в шлюпке.
Когда шлюпка подошла к шхуне, был спущен трап, по которому приятели взобрались с ловкостью бывалых людей. Голландские матросы приняли их на палубе с радушием, которое моряки всегда оказывают потерпевшим крушение, помня, что и им самим каждую минуту угрожает такая же участь.
Капитан велел поставить паруса по ветру, не заботясь о почтовом ящике. Эта особенность не ускользнула от Фрике и показалась ему совершенно не согласной ни с международным правом вообще, ни с инструкциями, написанными в реестровой книге Убежища, в частности.
Когда маневры были окончены, капитан пригласил пассажиров к себе в каюту и пожелал узнать, какими судьбами попали они на Буби-Айленд. Фрике кратко пересказал историю их приключений, осторожно умолчав о действиях капитана-американца, описал кораблекрушение, переезд от острова Вудларк до Новой Гвинеи и закончил рассказом о последнем пребывании у австралийцев.
Капитан, добродушный толстяк с коротко остриженными волосами и загорелым лицом, круглый, как бочка, при всей своей фанатичности не мог не выразить удивления, выслушав этот поразительный рассказ.