Третью расу составляют китайцы, эти евреи крайнего Востока, которых всюду можно встретить, которые всюду процветают и держат в своих руках всю торговлю благодаря необыкновенной сметливости и пронырству.
Спрошу по совести у самых безнадежных фанатиков статистики: есть ли возможность обследовать эти болота, горы, леса и реки и сосчитать всех живущих там двуруких, питающихся мясом своего ближнего?
Одновременно кто определит с точностью, сколько малайцев занимается морским разбоем в водах Зондского моря и сколько китайцев занято укрывательством и использованием их добычи?
Тем не менее цивилизация уже давно наложила руку на этот богатый край. Остров Тимор принадлежит голландцам и португальцам. Они поделили его между собой и хозяйничают на нем, как кажется, недурно. Этот раздел был совершен в 1613 году. До того времени португальцы одни господствовали на морях Индокитая, но тут вынуждены были уступить голландцам богатейшие из своих владений. У них остался только остров Солор да восточная часть Тимора, которыми они владеют и по сей день.
Голландский флаг развевается над фортом Конкордия, который является цитаделью Купанга, главного города нидерландских владений на западном берегу острова. Как люди ловкие, голландцы сделали совершенно неприступной эту крепость, хорошо защищенную уже самой природой. Под защитой крепости грациозно раскинулся город Купанг, разделенный на две половины рекой, на берегах которой возвышаются красивые дома с черепичными крышами. Жителей насчитывается около пяти тысяч, а голландцы -- мастера считать. Всюду царит строгая чистота, отличающая голландцев, на всем лежит отпечаток довольства, свойственный всем их колониям. В городе много церквей, банкирских контор, ресторанов; есть театр; по улицам важно расхаживают таможенные служащие, каждую минуту готовые приступить к исполнению своих священных обязанностей.
Капитан Фабрициус ван Проэт по опыту знал неподкупность этих достойных чиновников в зеленых мундирах и всегда старался держаться от них как можно подальше. И теперь его шхуна, подойдя к острову, подняла голландский флаг, но не пошла к Купангу, а взяла курс на север, обогнула мыс Якки и поплыла вдоль португальского берега. Достигнув приблизительно 123°152, шхуна легла в дрейф в открытом море на расстоянии трех миль от берега.
Ночь была совершенно темна, что было для капитана очень кстати. Вдали в темноте мелькали смутные огоньки, означавшие обитаемое место. Это действительно был городок Дили, столица португальской колонии и несчастливый соперник Купанга. Если бы было светло и если бы "Palembang" вошел в рейд, -- рейд, правду сказать, очень хороший, -- то наши друзья увидали бы жалкие трущобы, похожие на самый бедный голландский поселок. Мазанки, крытые соломой или полусгнившими листьями, крепость или, вернее, площадка, обнесенная земляным валом, церковь, построенная самым примитивным способом, и, разумеется, таможня, причем все это грязное, неопрятное, пыльное, -- вот наружный и внутренний облик этого города. О цивилизации напоминают здесь только многочисленные толпы чиновников и разодетых, франтоватых офицеров.
В описываемый момент, однако, ничего этого не было видно. Ночь -- ни зги не видать. Таможенники спали сном праведников. Пьер де Галь, Фрике и неразлучный с ними Виктор, присев около руля, тихо разговаривали, предвкушая скорое возвращение домой.
Сильный свет заставил их поднять голову. Огромная ракета огненной змеей поднималась во мраке над шхуной и исчезла в высоте, рассыпавшись множеством искр.
-- У нас будет что-то новенькое, -- проговорил тихо Пьер. -- Уж, конечно, этот фейерверк устраивается не для негритосов и мартышек, живущих на острове.