Они лежали связанные по рукам и ногам не в трюме, а в своей каюте. Сильное наркотическое средство сделало свое дело: оно ослабило мускулы моряков, иначе вряд ли веревки смогли удержать их.
С хладнокровием человека, бывавшего и не в таких переделках, Фрике попробовал разорвать веревки и, убедившись в их крепости, прервал молчание:
-- Пьер, все это произошло по моей вине, я должен был учесть твои подозрения.
-- Разве можно было что-нибудь сделать?
-- Конечно.
-- Как?
-- Очень просто. Я схватил бы за шиворот капитана, ты -- второго бандита, его помощника. Мы спрятали бы их в надежном месте, и поверь мне: тот сброд, который составляет экипаж парохода, не выразил бы ни малейшего протеста, если бы мы приняли на себя командование "Лао-цзы".
-- Да, мой друг, нам нужно было поступить так, хотя эти проклятые янки даже во сне держатся за рукоятку револьвера. Но хуже всего то, что мы отвечаем за бедных работников. О, если бы речь шла только о нас...
-- Да, это главное несчастье, -- грустно согласился Фрике.
-- Но что нужно этому бандиту? -- яростно воскликнул Пьер. -- Почему этот мерзкий пингвин связал нас и бросил сюда? Неужели из-за того, что я вчера интересовался компасом? О, если бы я мог предположить это, то набрал бы полный рот морской воды и держал ее до самой Суматры.