Китаец, встретив такой энергичный отпор, поднес ложку ко рту Фрике. Тот, превозмогая отвращение, сделал несколько глотков.
Увидев это, бретонец смирился и позволил себя накормить.
-- Так и быть, -- покорно шептал бедняга, протягивая губы вперед, когда мальчишка подносил к нему ложку с похлебкой.
Когда окончился скудный завтрак и китаец унес свою миску, Пьер де Галь подозвал часового и обратился к нему с речью на каком-то птичьем языке, который должен был считаться английским.
-- Хотя вы и порядочный мошенник, -- начал он, -- но все-таки моряк, а значит, должны знать, что моряку после еды нужна порция табака за щеку.
Американец выслушал и безмолвно отошел в угол.
-- Животное! -- выругался Пьер де Галь. -- Хорошо, мне не придется завязывать узелок на память для того, чтобы рано или поздно заставить тебя плясать под мою дудку.
Пятнадцать смертельно томительных дней прошли, не принеся ни малейшего облегчения в судьбе заключенных. Единственным утешением для Пьера был сюрприз, сделанный маленьким китайцем: он незаметно сунул моряку пакет с табаком.
-- Бедный юнга, -- говорил Пьер, -- невесело твое житье на этом проклятом пароходе, судя по синякам, которые украшают твою рожицу. И, несмотря на это, ты все-таки остался добрым малым.