Легкая лодка, несмотря на то что в ней сидело вместе с гребцами семь человек, быстро поплыла по черным волнам реки.
Пассажиров на лодке, как мы сказали, было семеро, из них четверо -- европейцы. Они были одеты в одинаковые грубые холщовые куртки с множеством карманов, обуты в крепкие башмаки со шнуровкой и кожаные гетры, прикрывающие штаны из такого же холста, что и куртка. У всех на головах были белые шапки из бузинной сердцевины, покрытые фланелью -- превосходный головной убор, заимствованный у английских солдат индийской армии. Вооружены они очень внушительно: у каждого по короткому дальнобойному карабину, а в желтой кожаной кобуре у пояса -- по револьверу крупного калибра.
Багаж каждого состоял из полотняной сумки вроде тех, что бывают у художников-пейзажистов; такая сумка обернута непромокаемой клеенкой и может выдержать любой экваториальный ливень.
Вся экипировка доказывала, что наши путешественники -- народ опытный и умеют готовиться к дальним экспедициям.
Один из них, как мы видели, доктор. Это человек очень маленького роста и худой, как щепка. Волосы у него короткие, жесткие, напоминающие щетину и с проседью; борода подстрижена. Доктору уже исполнилось пятьдесят лет, но он бодр и проворен, почти как юноша. Тело его крепко и закалено во всяких невзгодах, так что он шутя переносит и тропический зной, и болотные испарения, и смеется над холерами и желтой лихорадкой.
Прежде он служил во французском флоте и считался первоклассным хирургом, но три года тому назад вышел в отставку. Сначала он поселился у себя на родине, в Провансе, в маленьком домике с зелеными ставнями, рассчитывая зажить скромным сельским буржуа, наслаждаясь супом на оливковом масле и марсельскими ракушками, но эта идиллия длилась ровно два месяца. Доктор Ламперрьер запер свой домик, заколотил зеленые ставни и отправился сажать капусту... куда бы вы думали? На Суматру, в обществе своего друга Андре.
Последний руководит экспедицией и составляет разительный контраст со своим другом. Тридцати двух лет, темноволосый, с серьезным выражением бледного лица, он настолько же сдержан, насколько доктор общителен. Его красивые руки и стройные ноги обладают силой, которая на первый взгляд как-то даже не вяжется с их изяществом. Ловкость и замечательное умение владеть оружием делают его опасным противником в неординарных обстоятельствах, хотя он далеко не авантюрист. Это, напротив, джентльмен с головы до ног, чистокровный парижанин в одежде буржуа.
Приведенный выше разговор достаточно определил личность двух остальных участников экспедиции, и нам незачем рисовать портреты Фрике -- парижского гамена и бретонца Пьера де Галя.
Пятый товарищ, до сих пор не раскрывший рта, -- чистокровный негр. Ему восемнадцать лет, и европейское платье трещит по швам на его могучих плечах. Умное лицо светится добротой и ребяческой непосредственностью. Этот юный черный колосс, великолепный представитель африканской расы, относится к происходящему совершенно безучастно. Товарищи любят его, как братья, и больше ему ничего не нужно. Проа быстро летит, управляемая даяками, европейцы вооружаются, пушка гудит, гул все ближе и ближе, а храбрый юноша невозмутимо развалился на дне пироги с беспечностью отдыхающего черного льва.
Голос Фрике заставил его привстать.