К счастью, этих белоголовых животных оказалось в окрестных местах очень много. Фрике научился их выслеживать с ловкостью краснокожего индейца, и тигр, хотя и не каждый день, стал получать свою порцию мяса, в результате чего стал довольно кроток. Когда же буйная натура его проступала наружу. Дедушка -- это имя окончательно утвердилось за орангутангом -- свирепо скрежетал на него зубами и гневно фыркал, что заставляло тигра покорно и робко ложиться на землю.
Но вдруг однажды, дня за два до того, как Фрике решил тронуться в путь, тигр исчез. Должно быть, ему надоела однообразная пища и муштра, которой подвергал его орангутанг. Накануне парижанин убил двух каких-то неизвестных животных, представлявших собой нечто среднее между свиньей и хорьком. В зоологии этот вид известен под названием Echinosorex gymnurus Raffles. Тигр, вероятно тогда уже замышлявший бегство, с большим аппетитом съел одного из них и улегся с самым невинным видом, далеко не походившим на обычную его угрюмость. Фрике, никогда не оставлявший надежды его приручить, очень обрадовался такой перемене. Разочарование парижанина, на другой день утром заметившего исчезновение тигра, было велико.
Дедушка тоже был поставлен в тупик, когда, проснувшись, не нашел рядом своего подопечного. Он сердито запыхтел и взял в лапы дубину.
-- Это все ты, -- сказал Фрике огорченно. -- Ты слишком уж нападал на него, вот он и убежал.
-- Уф! Уф! -- фыркнула обезьяна как-то сконфуженно, словно поняв всю серьезность упрека.
-- Нечего фукать: ты не паровик. Этим его не вернешь.
-- Уф!.. Уф!..
-- Да будет тебе кашлять! Задохнешься. Сделанного не изменишь, и я буду теперь охотиться за зайцами без тигра. А я так долго отказывался ради него от своей порции мяса! Обидно! Ну, да что говорить. Нет худа без добра: зато сегодня поем жареного... Все-таки мне жалко тигра, хоть и окаянный он был зверь. Я, в конце концов, к нему привык.
После этого Фрике очистил свою гимнуру, разложил огонь и принялся жарить мясо, к великому удовольствию обезьяны, с любопытством глядевшей на эту процедуру. После сытного обеда Фрике захотелось спать, и он отправился на свою висячую койку. Проснувшись, он увидел, что солнце уже начинало склоняться к западу. Молодому человеку стало совестно за столь долгий сон.
-- Я обленился до невозможности, -- пробормотал он. -- Это просто ни на что не похоже. Будь у меня пища посытнее, я превратился бы в жирную тушу. Хорошо, что нога моя почти выздоровела и Дедушкина лапа тоже. Теперь можно продолжать путь. Мы пойдем вместе к городу Борнео. Вот удивятся-то Андре и доктор, когда мы явимся вдвоем! Пьер, так тот совсем остолбенеет, а Мажесте воскликнет: "Не сон ли это?"... Ах, да где же он? Куда он девался?