-- Говори!
-- Дворец заперт. Везде часовые. Неизвестный готовится к обороне. Народ за него.
-- Ну, еще увидим! Посмотрим, кто этот неизвестный и на каком основании он думает бороться со мной!
Когда занималась заря в этот памятный для Борнео день, по дороге к городу шел бедно одетый молодой человек. Плачевный вид его белого картуза, парусиновой куртки и разбитых сапог явно свидетельствовал о длинном пути. По лохмотьям все-таки видно было, что костюм европейский. Если бы Пьер де Галь, встретившись с молодым человеком, вгляделся пристальнее в его исхудалое лицо, в его походку, в его манеру держать голову, то непременно закричал бы:
-- Фрике! Мальчик мой!
Это был действительно Фрике. Он шел спокойной походкой человека с чистой совестью, шел совершенно один, не имея никакого оружия, кроме ножа, и беспечно посвистывал, размахивая довольно внушительной дубиной.
Он подошел к городским воротам, перед которыми, точно бронзовый истукан, неподвижно стоял часовой малаец с омерзительным лицом. Увидав подошедшего Фрике, внешность которого, правду сказать, на этот раз была очень непрезентабельна, бронзовый человек выставил вперед ногу, откинул корпус назад и приставил к груди путника свой кампилан.
-- На пле-чо! -- скомандовал Фрике, хохотом встречая такую враждебность.
Но малаец не был расположен шутить и грубо выбранил его, собираясь, по-видимому, пустить в ход оружие.
-- Нельзя ли без глупостей?! Этим не шутят. Ваш кампилан не игрушка для детей. Им можно порезаться.