Часовой, видимо относившийся серьезно к своим обязанностям, отвечал парижанину таким ударом кулака, что всякий другой свалился бы на землю. Но Фрике, успевший, по-видимому, выздороветь, отскочил, как резиновый мячик.
-- Вот так-так! Ах ты, душечка в юбке! -- сказал он малайцу, одетому в саронг.
Малаец смотрел на него с изумлением.
-- Что ж, разве мне нельзя пройти к вашему повелителю? Я его не съем, город у него тоже не отниму. Один-то... помилуйте, что вы! Будь же рассудителен, приятель. Я безобидный странник. Опусти свой кампилан и дай мне пройти.
Он сделал шаг вперед, недоверчиво косясь на малайца. И Фрике был прав, что не доверял ему. Хитрый и коварный, как его соплеменники, малаец присел на корточки, готовясь к прыжку.
Обманутый внешней беспечностью Фрике, малаец бросился на парижанина и... ничком растянулся на земле, зарычав от досады, точно зверь. Парижский гамен придумал новый фокус. Поняв, что повторный скачок назад опасен, он отскочил вбок и ловко подставил ногу малайцу. Не дав ему подняться, Фрике завладел кампиланом, надавив коленом, сломал его пополам и кинул обломки в лицо разъяренному воину. У малайца текла изо рта кровавая слюна.
"Неужели я его ранил? -- подумал Фрике. -- Ах, как я глуп! То, что я принял за кровь, просто поганая жвачка из бетеля. Но дело усложняется. Не пройдет и двух минут, как их явится сюда десятка два. Это скверно".
И действительно, на крик часового уже бежали караульные солдаты с ближайшей гауптвахты. Их было человек тридцать при одном офицере, который шел не впереди, а сзади, что, конечно, было гораздо благоразумнее. Солдаты размахивали оружием и орали во все горло. Фрике взмахнул дубинкой, которая резко свистнула в воздухе.
-- Стойте, вы, желтые морды! Если только вы меня пальцем тронете, я вас уничтожу.