-- Молодой человек, мне тридцать пять лет. Я занимаюсь боксом с двадцатилетнего возраста... Было бы недостойно хвастаться перед таким молодцом, как вы, но желаю вам быть счастливее других моих противников.
-- Спасибо за любезность, месье Смит. Постараюсь оказаться достойным вас. Вы готовы?
-- All right.
С этими словами Сэм Смит присел, скорчился и, опершись локтями о согнутые колена, прикрылся руками. Перед Фрике оказалась целая масса крепчайших мускулов, обладавших громадною силой.
-- Черт возьми, -- проворчал парижанин, -- да его, пожалуй, не пробьет и пушечное ядро. Однако попробую.
Фрике решился применить особый прием борьбы, когда нападающий бьет и руками, и ногами. Он разбежался и за какую-нибудь четверть минуты нанес противнику ударов двадцать. Все было напрасно: Сэм Смит остался непоколебим, точно каменная глыба.
Фрике совсем выбился из сил. Он не понимал, что значит эта неуязвимость, но чувствовал, что готовится что-то особенное.
И действительно, только он бросился опять на лесовика, как тот мгновенно вскочил и схватил Фрике за ногу. Парижанин почувствовал, что его подняли в воздух, как перышко, и его нога сжата, словно железными тисками. От боли он едва не закричал. Бандит проговорил, торжествуя:
-- Если эта чертова нога не сломалась, то только потому, что она вылита, должно быть, из стали...
Сэм не успел договорить и упал на землю, точно подкошенный. Фрике собрал последние силы и что есть мочи хватил его кулаком по виску.