-- Гром и молния! Пожалуй, ты прав! Но тогда, если это была ошибка, нам придется все начинать сначала.
-- Без сомнения, и вдобавок при неблагоприятных обстоятельствах: сейчас мы в самом плачевном положении. Бедность-то наша -- еще куда ни шло, но мы теперь не одни.
-- Да, есть еще милый ребенок. Бедная малютка!..
-- Ты не забыл ее?
-- Что ты! -- воскликнул Пьер де Галь. -- Мне позабыть это милое существо! Она стоит передо мной, как живая, с длинными белокурыми косами и голубыми, как это дивное небо, глазами... У меня в ушах и сейчас звучит милый голос, тихо нашептывающий слова утешения: "Мой милый Пьер, да ведь вы тоскуете по морю, ступайте туда и поскорее возвращайтесь назад. Мне будет тяжело расстаться с вами, мне будет очень скучно без вас, но я буду писать вам. Для моряка тоска по океану то же, что для нас тоска по родине. Я понимаю, я чувствую вашу тоску, недаром я дочь моряка"... Ах! Музыка такая мне приятнее шума волн и команды на море, она нежит мой слух и живет вот здесь! -- закончил Пьер, ударяя могучим кулаком в грудь.
-- Дочь моряка, -- печально ответил парижанин, -- она глубоко убеждена, что отец ее был честным человеком, вполне достойным имени моряка, и не ведает, что он затоптал это имя в грязь, сделавшись пиратом. Она! Мэдж! Дочь Флаксхана, главаря бандитов моря! Хорошо еще, что только мы знаем эту ужасную тайну и никогда не выдадим ее. Наша маленькая Мэдж будет счастлива.
-- Отец ее умер, раскаявшись. Вина его прощена. Ты прав: малышка будет счастлива...
-- Да, забота об ее счастье тяжелым гнетом лежит у меня на сердце. Чем больше я думаю об этом, тем неестественнее мне кажутся все последние несчастья. Господин Андре разорен, доктор тоже, у командира осталось только его жалованье, на которое он должен содержать мать и сестру. И все это случилось меньше чем за два года. Господин Андре, желая поправить свое расстроенное состояние и оставить что-нибудь своей приемной дочери, организовал на последние средства компанию "плантаторов-путешественников" в Суматре. Мы встретились с ним перед отъездом, он пригласил меня -- я согласился; ты был тогда в Тулоне, куда тебя вызвали, и мы отправились в обществе доктора. Поначалу все шло хорошо; но потом мы поплыли в Макао искать работников. И эта прогулка при совершенно ясной погоде сводит нас с бандитами моря; на нас нападают, грабят и вдобавок запирают. У нас отняты все возможности к действию, и мы втроем, третий чуть не дитя, сидим сложа руки на неизвестном подводном рифе, недалеко от берегов Новой Гвинеи.
-- Уж не думаешь ли ты, -- смущенно возразил Пьер, -- что последнее наше несчастье -- дело рук наших врагов?
-- А почему бы и нет?