-- Совсем не хнычу. Меня убивает лишь то, что мы почти не подвигаемся вперед, теряя время по пустякам. А это так невыносимо. Не правда ли, Виктор?
-- Ui, messel, -- застенчиво ответил молодой китаец.
-- "Да, сударь, нет, сударь", нечего сказать, разнообразен твой разговор, мой милый мальчик, -- продолжал Фрике. -- Нас здесь трое, и мы друзья, не так ли? К чему эти глупые церемонии? Отбрось ты их как ненужную вещь. Зови каждого из нас просто по имени.
-- Ui, messel.
-- Говори Фрике, Пьер де Галь.
Бедный Виктор молчал, еще слово -- и он, кажется, разрыдался бы.
-- Да будет тебе, дурачок, ты видишь, что с тобой шутят. Хохочи вместе с нами. Называй нас, как тебе вздумается. Ты милый маленький человек, и мы оба любим тебя от души.
И старый моряк протянул Виктору мускулистую руку, а Фрике, глядя на него добрыми глазами, старался успокоить мальчика.
-- Да ну, перестань печалиться. Мы дети Парижа... Париж -- это Пекин Франции, мы все от природы немного насмешливы, но зато мы люди сердечные, и если уж кого полюбим -- преданы ему, как пудель своему хозяину... Вот и опять соврал: ну какой смысл толковать о пуделе уроженцу страны, где все собаки голые, как череп педагога... А! Господин Пьер, настала наконец и ваша очередь полакомиться. Сейчас можно будет раздобыть кое-что и для вас. Вы знаете, что такое саго?
-- Нет, не знаю.