-- Браво, -- засмеялся Фрике, -- ты первый угадал причину.
-- А что касается невольников, -- объяснил Узинак, -- сам увидишь, что мы с ними хорошо обходимся.
-- В этом я не сомневаюсь, мой храбрый папуас, и эта надежда отчасти мирит нас с половиной населения громадного острова Океании.
Плавание тянулось без особых приключений уже целую неделю, приостанавливаясь только в безлунные ночи. Тогда пироги приставали к берегу, путешественники располагались лагерем неподалеку от них и с рассветом снова пускались в путь. По пути троим друзьям и их союзникам не попадались корабли, принадлежащие цивилизованным странам, зато повстречалось бесчисленное множество весьма подозрительных пирог. Однажды случилось даже, что одна из таких сомнительных пирог попробовала было внезапно напасть на них: приблизившись на расстояние человеческого голоса, члены ее экипажа быстро сорвали на своей пироге крышу из листьев, которая мешала натянуть лук. Это означало не пустое любопытство, а походило на наглое нападение. Фрике, проворно схватившись за ружье, послал в их сторону пулю. Успех был необыкновенный: черные зачинщики ссоры мигом водрузили крышу на место, что, по выражению Пьера, было равносильно закрытию пушечного люка, и быстро удалились в противоположную сторону.
На восьмой день около полудня пирога вошла в узкий пролив, мелководный и унизанный коралловыми рифами, мешавшими дальнейшему плаванию. Несколько папуасов вынуждены были сойти в воду и тащить пирогу на веревках. Но вдруг этот узкий мелководный пролив стал глубже и превратился в лиман, окаймленный с двух сторон густым кустарником.
Лиман этот не мог быть не чем иным, как устьем реки. На это указывала глубина и внезапно изменившийся цвет воды. В этом месте образовался своеобразный проход в коралловой скале: полипы, погибшие от смеси пресной воды с соленой, оставили свободным доступ к берегу.
Солоноватая вода, гибельная для кораллов, способствовала росту мангровых деревьев, или корнепусков -- "деревьев лихорадки", как называют их туземцы: долгое время считалось, что корнепуски, произрастающие в болотистой местности вдоль побережья тихоокеанских стран, распространяют вокруг смертельную заразу.
Пирога проходила мимо целого ряда судов всех размеров, начиная с самого большого и кончая крошечной душегубкой, способной везти только одного гребца. Крики радости встретили появление белых, и возгласы приветствия раздавались со всех сторон.
Посередине реки множество островков с извилистыми крутыми берегами словно образовали громадный букет из зелени. Поток воды терялся в широком бассейне, усеянном болотными растениями, в центре которого возвышалось около дюжины построек весьма странных с архитектурной точки зрения.
На целом лесе свай от семи до восьми метров в высоту, между которыми снует в лодках веселая и болтливая толпа, были воздвигнуты на расстоянии почти пятидесяти метров от берега громадные постройки двух совершенно различных типов, полностью сооруженные из дерева. Большинство из них имели форму четырехугольников, покрытых громадной крышей, сделанной из листьев банана или кокосового дерева и напоминающей крышу пироги. Два дома, гораздо меньших размеров, чем остальные, и отстоящие от них на некотором расстоянии, походили на огромные ниши, поддерживаемые четырьмя длинными жердями.