Прошло несколько страшных, мучительных минут.
-- Ну, теперь мой черед! -- сказал Андре.
-- Нет, -- возразил доктор, -- довольно, если погибну я один, трое уж слишком много. Кроме того, я -- врач, это моя прямая обязанность...
-- А я его друг, это мое право! -- сказал Андре. -- Я вас прошу позволить мне это.
И Андре, в свою очередь, энергично принялся высасывать рану, но так же безрезультатно.
Что же делал тем временем негритенок? В первую минуту он был как бы в столбняке, затем хотел, как тогда, при похищении Фрике гориллой, дать свой совет, но его сбивчивый способ выражения мыслей лишал возможности быть понятым. Видя бесполезность своих усилий объяснить другим то, что он думал сделать, мальчуган наконец безнадежно махнул рукой и, схватив лопату у одного из абиссинцев, тотчас же принялся с бешеной энергией рыть глубокую яму.
-- Что он делает?
Неужели он уже роет могилу для своего друга? Неужели и он считает белых людей, о которых он всегда был такого необычайно высокого мнения, совершенно бессильными в данном случае?
Действительно, у доктора не было под рукой никакого противоядия. У него даже не было времени раскалить кусочек железа, чтобы прижечь рану.