В то время как главная часть шайки для виду еще перестреливалась с абиссинцами, несколько человек, обступив слона, бежали по сторонам, отвлекая его внимание шумом и криками; вдруг один из них, вооружившись длинным копьем, вонзил его по древко под хвост несчастному животному.
Можно себе представить, какие страшные ранения произвело это оружие во внутренностях животного, где оно и застряло; само же древко от удара сломалось.
Такая рана смертельна, но момент гибели несчастного животного наступает в зависимости от его выносливости. Туземцы, зная это, бежали за ним по следам, словно гончие по следу зверя до тех пор, пока он не упадет.
Это могло случиться еще не скоро, и потому бежать им за слоном придется очень далеко, так как слон удивительно живуч и даже раненый будет продолжать двигаться до полного истощения сил. Мальчики, конечно, не могли и думать о том, чтобы покинуть слона, так как при той быстроте, с какой он несся вперед, они рисковали переломать себе руки и ноги при малейшей попытке слезть с него. Им приходилось употреблять все свои усилия лишь на то, чтобы при этой бешеной скачке удержаться на своем скакуне. Тот мчался, сокрушая все на своем пути, не задумываясь ни перед каким препятствием, несся по горам и долам, и так в течение целых четырех часов. Маленький негритенок и его друг Фрике едва держались на нем. Они умирали от жажды: лица, руки и плечи их были покрыты синяками и ссадинами; голова кружилась; они начинали терять сознание.
Слон стал заметно уставать. Его дыхание, порывистое и свистящее, вырывалось с шипением, точно пары из слишком перегретого котла. Бока у него вздымались, как у загнанной насмерть лошади, словно его легкие, налившиеся кровью, готовы были разорваться, и кровавая пена клубами падала на грудь.
Более пятнадцати миль пробежал он не останавливаясь и теперь должен был упасть, чтобы уже больше не встать. Широкая река с плоскими берегами, протекавшая у подножия гигантских деревьев, вскоре преградила ему путь. Собрав свои последние силы, он прыгнул прямо в воду по самое горло. Целый сноп брызг обдал его со всех сторон, искрясь всеми цветами радуги на солнце.
Широко раскрыв пасть, как бы желая разом залить пожар, сжигавший его внутренности, Осанор глубоко погрузил в воду голову, так что Фрике и Мажесте, цеплявшиеся за его уши и повисшие на них, едва могли удержаться над водой. Они с наслаждением окунулись в холодные струи реки, но боялись быть унесенными бурным потоком.
Между тем успокоившееся на мгновение животное, почувствовав минутное облегчение, поплыло к противоположному берегу. Оно уже ступило на берег, медленно и с усилием стало выходить из воды. Хотя весь его громоздкий корпус был над водой, но слон продвигался вперед все медленнее и медленнее; вода доходила ему едва до колен.
Фрике и Мажесте первыми выбрались на берег, и первый из них манил его, зовя ласковым голосом.
Но бедное животное покачнулось, протянуло вперед свой хобот, точно ища опору, и, не будучи в состоянии двигаться дальше, упало на колени, и конвульсивная дрожь пробежала по его телу. Это была агония.