Те, кто издавал крики, слышанные потерпевшими крушение, поспешили теперь подтянуть обоих ребят кверху и вытащили на палубу почти в бессознательном состоянии.
Впрочем, обморок наших друзей был непродолжительным; Фрике открыл глаза, и первый человек, которого он увидел, был Ибрагим! Сам Ибрагим, работорговец, который преспокойно курил свою трубку, сидя на богатом ковре, скрестив под собой ноги.
-- Эй, здравствуйте, патрон! -- весело, позабыв об усталости, крикнул парижанин, узнав своего доброжелателя.
Ибрагим чуть было не выказал удивления при звуке этого знакомого ему голоса, но сдержал себя и, к немалому изумлению приближенных, встал и, подойдя к Фрике, похлопал по плечу и пожал ему руку.
-- Как видите, мы не погибли, патрон, и, признаюсь, очень счастливы видеть вас. А знаете, наш бедный Осанор умер, и чернокожие съели его. Но зато я убил их с полдюжины! Вы только посмотрите, что они с нами сделали, эти негодяи! Ах да, я и забыл, что вы ведь говорите только по-арабски! Это досадно... Ну а как поживает месье Андре? А где доктор? Где они? -- осведомился мальчуган, вдруг побледнев, с выражением тревоги в голосе, так противоречащей его вечной веселой беспечности.
В этот момент к ним подошел высокого роста энергичный господин в европейском платье и сказал:
-- Вы говорите, как вижу, о тех двух французах, которые были освобождены Ибрагимом и доставлены им сюда?
-- Да, милостивый государь!
-- Называйте меня капитаном!
-- Да, капитан! Не будете ли вы столь добры сообщить мне о них то, что вам известно? Мы, этот черный мальчик и я, их друзья, и их отсутствие нас страшно беспокоит!