Таким образом, и на этот раз ему удалось уговорами и убеждением добиться того, чего он желал. Сигналы были поданы с берега, и по прошествии трех часов к пристани подошла шлюпка.
При виде сидевших в ней моряков доктор вдруг воскликнул:
-- Шлюпка... с "Молнии". Слышите! С "Молнии", с моего судна... Мы спасены! Теперь мы найдем наших мальчуганов. Пойдемте! Командир сделает для нас все! Живо в шлюпку!
Андре не пришлось долго уговаривать.
Горячо поблагодарив губернатора за его доброе отношение, наши друзья сели в шлюпку. Матросы с величайшим недоумением смотрели на доктора. Несмотря на его совершенно лысый череп и длинную бороду, несмотря на невероятную худобу его лица и кирпичный цвет кожи, они все-таки смутно угадывали в нем знакомые черты, но только не могли припомнить, кто бы это мог быть.
Некоторое время это очень забавляло доктора. Но в тот момент, когда боцман крикнул: "Отваливай!", доктор обратился к сидевшему неподалеку унтер-офицеру. Это был не кто иной, как тот самый рулевой Пьер, которому Фрике спас жизнь, отбив нападение чернокожего во время экспедиции в верховья Огоуэ. Доктор сказал:
-- Ну что же? Разве вы не узнаете своих старых друзей? Да, да, ребятушки, это я, доктор Ламперрьер! Ну что, командир здоров?
-- Ах, доктор, -- отозвался Пьер, -- вот счастье-то! Так, значит, эти немытые нехристи вас все-таки не съели!
-- Как видишь!
-- Вот командир будет рад!