-- Швейнфурт, -- поправил его доктор, -- уважайте это имя, мой юный друг, имя человека, заслуживающего уважительного к нему отношения, он был не только серьезным ученым, но и благородным человеком. Он говорил, что, несмотря на людоедство, это племя отличается смелостью, природным умом, ловкостью, проворством и даже в техническом отношении стоит неизмеримо выше соседних выродившихся племен. Их искусство ковать железо, охотиться и вести торговлю может сравниться только с такими же способностями пагуэнов и осиебов. Исключая их свирепость, это -- благородная раса, несравненно более культурная, чем ее соседи.
Они обладают известной национальной гордостью и самолюбием, одарены умом, рассудительностью, присущими лишь очень немногим сынам Африки. Их производства стоят довольно высоко, а дружба их искренна и надежна.
-- Хорошо было бы оказать им какую-нибудь услугу и приобрести их дружбу, -- заметил Фрике, -- чтобы избавиться от чести фигурировать на их столе в качестве жаркого с гарниром из сладких бататов, похожих на наш картофель.
-- Это действительно было бы хорошо, -- согласился Андре, не пропустивший ни единого слова из этих интересных, но неутешительных этнографических сведений, сообщенных доктором.
-- К счастью, у нас еще есть время, как я вам сказал, недельки две отсрочки! -- вставил доктор.
-- Чтобы наше мясо стало в меру сочно и нежно и чтобы наступило полнолуние, как вы говорили? -- засмеялся веселый парижанин. -- Так, так, за это время мы успеем что-нибудь придумать и ухитримся сберечь свою жизнь!
Но доктор не слушал его; он озабоченно шагал взад и вперед, как будто находясь в ожидании чего-то неприятного.
Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь щели в крыше, становились все более косыми. Ночь быстро надвигалась, и не далее как через полчаса черный мрак, минуя сумерки, окутает всю землю, как это бывает в экваториальных странах.
Вдруг неистовый шум, вой и лай собак, крики спугнутых попугаев, смешавшись воедино, огласили воздух.
-- Ну вот, -- сказал доктор покорным тоном, -- настает время.