-- Ну вот, еще пес, которого придется прирезать... Скверная это страна! Уж если собаки здесь так негостеприимны, то каковы же должны быть люди?
Лай повторился еще ближе, затем зашелестела трава, и показался человек с загорелым смуглым лицом, тащивший на привязи такую же собаку, как та, которая лежала теперь бездыханная на песке.
-- Рахе де Диос! (О боги!) -- заревел человек при виде трупа собаки.
-- А что такое? -- вежливо осведомился мальчуган.
Человек отвечал бессвязной фразой, совершенно непонятной для Фрике, который ни единого слова не понимал по-португальски.
-- Когда же ты кончишь болтать со мной на овернском наречии? Ты, видно, не знаешь, что у меня терпения только как раз в меру... Запасного нет!.. А потому, когда на меня напирают слишком сильно, то я даю отпор!.. Что я перерезал глотку этому псу... так и ты сделал бы то же на моем месте. Чего он лез?.. Когда держат таких бешеных псов, то им надевают намордники!.. Да-с! Здесь у вас, как видно, нет городовых!..
Незнакомец, на время ошеломленный этим потоком слов, снова принялся извергать свои ругательства и проклятия. Собака, со своей стороны, приняла участие в ссоре, и Фрике не стал молчать, так что поднялся такой гам, что и самому Рихарду Вагнеру стало бы не по себе.
Дело это могло бы затянуться надолго, так как человек с собакой не решался прибегнуть к энергичным приемам и колебался, смущенный неустрашимым и угрожающим видом мальчугана, но появление второго лица, а затем вскоре и третьего, явившегося совершенно случайно, побудило нашего друга прибегнуть к быстрому отступлению.
Недолго думая он, как стрела, пустился прямо вперед и моментально скрылся в высокой траве, росшей на расстоянии сорока метров от береговой отмели. Незнакомцы последовали за ним, направляемые по следу собакой, которую ее хозяин продолжал предусмотрительно держать на привязи.
Началась охота на человека.