Настало утро; море отступило, а Фрике все еще лежал без сознания. Вдруг он почувствовал что-то холодное на своем лице. Он раскрыл глаза.
Слегка вскрикнув от изумления, он вдруг сообразил, что это холодное и влажное прикосновение было носом громадной собаки, стоявшей над ним.
Животное попятилось, наморщило свой нос и оскалило два ряда белых острых зубов, затем сердито зарычало, делая вид, что хочет кинуться на Фрике. Последний приподнялся с трудом, сначала наполовину, затем совершенно встал. Тогда пес принялся громко лаять.
-- Эй, послушай, -- сказал ему ласково Фрике, -- что с тобой? Я тебе ничего дурного не сделал... Напротив... хочешь сахару?.. Ну, извини, у меня его нет... Ну, ну, зачем так шуметь?.. Тебя, вероятно, зовут Медор... Медор -- это такое хорошенькое имя...
Но мнимый Медор, не внимавший ласковым речам мальчугана, присел и вдруг кинулся на Фрике, пытаясь укусить его.
Но Фрике никогда нельзя было захватить врасплох. Он избежал нападения быстрым вольтом и, хотя был босой, все же нанес псу такой сильный удар пяткой под ребра, что собака громко взвыла от боли.
-- Какой же ты глупый пес... Ведь ты добьешься, что тебя убьют... даже, может быть, и хуже того... Полно тебе, молчи!
Но животное не хотело угомониться. Тогда Фрике выхватил свой кривой нож, всегда висевший у него на поясе, и в тот момент, когда свирепый пес собирался уже перекусить ему горло, молодой парижанин полоснул его по шее ножом с такой силой, что собака, хрипя, свалилась на песок, обагрившийся ее кровью.
-- Неужели же мне суждено всю свою жизнь убивать то людей, то животных? -- грустно прошептал Фрике. -- Неужели моя жизнь так драгоценна, что, защищая ее, я должен весь свой путь усеивать трупами? Однако не следует давать себе волю: не это возвратит мне моего малыша! Раз я еще жив, то должен разыскать его!
Не успел он договорить этих слов, как неподалеку от него снова послышался лай собаки.