Да! Парижанин, добродушный до слабости, великодушный до безрассудства, преданный до гробовой доски другу, а главное идее, что не раз было доказано даже самой историей, -- этот парижанин становится ужасен, как только дело коснется его святыни. Он не только ужасен, но и непобедим!
Его мнимая слабость только кажущаяся. Поставьте его в кузницу, где он будет вдыхать ядовитые испарения, сделайте из него плавильщика металлов, заставьте работать в химической лаборатории и выдувать стекло, занятия по преимуществу смертоносные, -- парижанин все вынесет и будет весел и бодр при самом тяжелом и вредном труде.
Дайте ему пять квадратных метров помещения, переполненного миазмами, от которых мог бы задохнуться целый батальон, с температурой плавильной печи, и навалите на него работы, от которой надломились бы силы рабочего слона, и этот тщедушный человечек будет жив, несмотря на все эти антисанитарные условия, и представит вам такие результаты работы, которые будут поистине великолепными.
При этом заметьте, что у него не имеется сил для восстановления и оздоровления организма, более или менее отравленного и надорванного, ни простора лугов и полей, ни живительной прохлады лесов, ни крепкого бургундского вина, ни сочного мяса с зеленых пастбищ Нормандии.
Его живительный нектар -- это полуштоф жиденького домашнего винца, только слегка отдающего виноградом. Его амброзия -- картофель и вареное мясо. Но какое мясо?! Жалкие обрезки со скотобоен.
Когда начинается эпидемия, парижанин смеется над ней, как над бурями на Луне! А на войне он неподражаем! Несколько фанфарон, но тем не менее лихой и находчивый до того, что черт ему не брат, он мало пригоден для хорошо вымуштрованного солдата-парадера. Он любит возражать, расспрашивать, почему и зачем, любит подтрунить и над товарищем, и над начальством, относится ко всему свысока или шутя. Все у него пустячки, ерунда... Но когда только дело дойдет до боя, пусть только затрубит труба или раздастся барабан, и он вскипит, как лава, свист пуль бодрит и веселит его, дым пальбы опьяняет его, и он рвется вперед! Всюду и везде этот неизвестный герой, беспечно веселый, со светящимся взглядом и бледным лицом, дышащим воодушевлением и восторгом, всюду впереди, всюду творит чудеса, сам забывая о себе.
Я видел их, этих героев, которые бились за самую прекрасную изо всех, за самую великую и благородную -- за любовь к своей родине.
Я сказал за идею. И действительно, эта идея является единственным двигателем парижанина. Она дает ему и силу сопротивления, и выносливость, и настойчивость, которые кажутся невероятными. Благодаря идее он выносит самые тяжелые условия жизни, она помогает совершать самые дерзкие деяния, самые геройские поступки, и в ней черпает он свою нравственную и физическую силу.
У французов бытует известное выражение: "Надо убить парижанина, чтобы он не шевелился".
Таков был и Фрике. Мы оставили его потерявшим сознание, подхваченным громадным валом, который с силой выкинул его на берег, где он и остался лежать, широко разметав в стороны руки и ноги.