-- Как, да разве они имели смелость утверждать, что здесь нет деревьев? -- подхватил Фрике. -- Неужели?
-- Да, черт возьми! Они даже и не воображали, что океан трав местами прерывают целые рощи великолепнейших деревьев. Взять хотя бы вот этих великанов, которые своими величественными стволами и густолиственными вершинами так напоминают наши дубы. А дальше по берегам речек мы увидим ивы, ясени и даже тополя. Кроме того, пампа уж вовсе не такая плоская равнина, как нас хотят уверить.
-- Действительно! -- спохватился Фрике. -- Вот уже час, как мы все время то поднимаемся в гору, то спускаемся под гору.
-- Без сомнения! Конечно, эти возвышенности не заслуживают названия плоскогорий, тем не менее иногда совершенно скрывают от глаз горизонт... Если бы мы только нашли теперь между этими каньядами какую-нибудь эстансию или даже просто ранчо, в котором живет хотя бы один пеон!
-- Ну, извините, месье Буало, вы теперь говорите на таком языке, который я совершенно не умею понимать!
-- Я это делаю умышленно, чтобы ознакомить вас с самыми употребительными здесь словами. Ведь вы совершаете свое первое кругосветное путешествие с целью узнать как можно больше, не так ли?
-- Несомненно... Я только этого и желаю!
-- Так вот, каньяда -- это впадина между пригорками, в которых охотнее всего предпочитает пастись рогатый скот и овцы, так как здесь трава сочнее и нежнее, чем на пригорках; эстансия же -- ферма, а ранчо -- обыкновенная хижина, в большинстве случаев просто глинобитная. А пеоны -- это наемные работники.
-- Прекрасно! Теперь я могу составить себе маленький словарь: "каньяда", "эстансия", "ранчо" и так далее. Ах, как я доволен! Я научу всему этому Мажесте и буду говорить по-испански с месье Андре и доктором... А когда поселюсь в Париже, то напишу на витрине большими буквами: "Se habla espanol" (Здесь говорят по-испански), кажется, так?
-- Да, мой милый друг, -- засмеялся Буало, -- вы действительно самый милый и веселый товарищ, какого только можно себе пожелать!