Пришло время расставаться. Фрике, у которого затекли руки и ноги от продолжительной скачки галопом, хотел бы еще понежиться на мягкой траве, но пеоны из саладеро могли ежеминутно явиться сюда, а эта встреча была весьма нежелательна для друзей, и ее следовало избежать во что бы то ни стало.
Гости и хозяин расстались с дружескими рукопожатиями и в обоюдном восхищении друг другом.
-- А славный все-таки человек этот ранчеро, -- заметил Фрике, снова садясь на своего коня.
-- Это он-то? Да это самый отъявленный негодяй, какой когда-либо дышал воздухом пампы! -- возразил Буало.
-- Ну уж это несколько преувеличено! -- возмутился Фрике.
-- Мой добрый друг, ваше простодушие равняется вашему добросердечию! Разве вы не заметили явно завистливых взглядов, которые он бросал на наших лошадей и оружие? Я уверен, что он поедет сейчас же в пампу, сделает крюк и затем устроит нам засаду на краю извилистой дороги, по которой мы волей-неволей должны следовать. Мало того, он, вероятно, прихватит с собой одного из своих пеонов, зная, что нас двое, если только не сочтет за лучшее действовать один, чтобы забрать всю добычу себе. Во всяком случае, он прежде всего будет стрелять в меня, но я почти с уверенностью могу сказать, что он промахнется. Вам же я особенно рекомендую остерегаться лассо!
Буало был прав. Не прошло еще и шести месяцев, как он в угоду своей фантазии скитался по Южной Америке, но его парижский темперамент так быстро освоился с этой жизнью, полной приключений, что, приобретая с каждым днем все более полные познания о людях и жизни в этих странах, он сделайся действительно бесподобным наблюдателем.
Не прошло еще и получаса со времени их отъезда из ранчо, когда он вдруг обратился к своему спутнику:
-- Смотрите, мой дорогой матрос, видите эту помятую траву?
-- Я ничего решительно не вижу!