Оба парижанина были в восторге от этой ни с чем не сравнимой картины солнечного заката в пампасах. Однако это восхищение не помешало им принять все необходимые меры предосторожности, всегда нелишние в этой благословенной стране и тем более важные в данный момент, когда можно было предположить, что гаучо, то есть пеоны саладеро, где-нибудь поблизости. Окинув быстрым, но внимательным взглядом окружающую их местность, наши путешественники убедились, что кругом тихо и спокойно; лучше было бы сказать -- безлюдно, так как ничто вокруг не обнаруживало присутствия человека, но зато воздух постепенно наполнялся смутными звуками просыпающейся ночной жизни, звуками, в своей совокупности весьма сходными с отдаленным рокотом волн.
Мальчуган жадно прислушивался к этой ночной симфонии природы, в которую каждое одушевленное существо вносило свою ноту, тогда как Буало, уже освоившийся с этими звуками, старался только различить своим чутким ухом в этом стройном оркестре каждый отдельный инструмент.
-- Ну, -- сказал он наконец, -- развьючим наших коней и построим себе редут из нашей клади и запасов. Бедные наши кони сегодня много поработали: не грех дать им и отдохнуть... Вот так! Теперь прекрасно, и мы можем подвесить наши гамаки.
-- Как, -- воскликнул удивленный Фрике, -- разве у вас есть гамак?
-- Я сказал "наши гамаки"! -- повторил Буало.
-- Право, жизнь моя складывается очень странно: не проходит дня без того, чтобы со мной не случилось чего-нибудь необычайного. Я уже был на три четверти утоплен, наполовину повешен, а теперь среди пустыни встречаю парижанина и буду спать в постели!
-- Совершенно верно, -- подтвердил Буало, которого шутки и прибаутки мальчугана чрезвычайно забавляли. -- Но надо спешить, знаете, наверное, пословицу: "Как постелешь, так и поспишь"?
-- Сейчас, сейчас будем ложиться! Вы знаете, я моряк и знаю, как подвесить гамак. Но почему у вас оказалось два этих удобных приспособления, когда вы путешествовали один?
-- Я всегда люблю по возможности иметь все в двойном комплекте, и, как видите, это не мешает!
-- Ах, как они красивы! -- воскликнул мальчуган, разворачивая один из гамаков и любуясь при свете последних лучей заката богатыми украшениями каймы и кистей.