Вы сказали тогда, что наш гаучо был плохо воспитан, а я скажу, что он вовсе не был воспитан -- гаучо растет, как молодой звереныш. Родившись в убогой хижине, как вы имели случай сегодня видеть, он барахтается в подвешенной к потолку на ремнях воловьей шкуре до тех пор, пока не научится ползать. Затем он бегает нагишом лет до восьми по пампе, и первыми его игрушками и забавами являются предметы, которые привели бы в ужас наших цивилизованных мамаш. Так, например, мне случилось видеть, как одна мать дала своему ребенку для забавы громадный отточенный нож, которым режут быков. Любимой забавой малыша-гаучо, едва только он научится ходить и твердо держаться на ногах, является попытка накинуть лассо на домашних собак или овец. Он уже с четырех лет ездит верхом и старается быть полезным, охотясь на мелких зверей около дома.
-- Все же это лучше, чем быть маленьким попрошайкой, который шныряет по улицам, подбирая окурки, воруя яблоки у торговок или подбрасывая навоз в жаровни старух, торгующих горячим картофелем!
Это воспоминание прошлого развеселило Буало. Немного погодя он продолжил:
-- Когда гаучо минет восемь лет, его ведут в "mayada", то есть род зверинца, где сажают на молодого бычка лицом к хвосту, за который он держится.
На этот раз рассмеялся Фрике: такой забавной показалась ему эта картина маленького гаучо верхом на быке.
-- Сравнить бы этих ребят с нашими херувимчиками с завитыми кудряшками по плечам, которые до восьми или десяти лет ходят, точно пришитые к маменькиной юбке, и боятся перейти одни через улицу! Их заботливо оберегают даже от ветра, производимого пролетевшим мимо воробьем!..
-- Да, конечно, разница между такими молодыми укротителями быков и этими маменькиными сынками, которых откармливают молочком из бутылочки с соской, несомненно, большая, но не все могут давать своим детям подобное воспитание, последствия которого просто ужасны.
Когда молодой гаучо становится юношей, его заставляют объезжать дикого жеребенка. Сев на коня, с коротенькой палкой в руках, юноша может расстаться с ним не раньше, чем совершенно покорит его своей воле. Если брыкание и бешеные скачки дикого коня сколько-нибудь пугают его, то брошенное его инструктором лассо тотчас же безжалостно обовьется вокруг его корпуса, и он будет считаться опозоренным.
Выдержав эти испытания с честью, юноша уже принимается как равноправный в компанию гаучо. Это, так сказать, его "аттестат зрелости". Воспитание и образование его считаются законченными, и в дальнейшем ему остается только соревнование с другими сверстниками. Всю свою жизнь он проводит в седле, то есть на коне. Он не знает других более благородных задач в своей жизни, как только носиться сломя голову по равнинам пампы, объезжать диких лошадей и загонять в стойла быков или вызывать на бой своих врагов, выказывая перед ними свою неустрашимость.