-- Не беспокойтесь, нам не грозит ни малейшей опасности. Если эта пума (безгривый лев пампасов) голодна, то, с другой стороны, она еще более напугана, очутившись неожиданно для себя на плавучем островке, таком же, как наш.
-- О... Да этих camarotes, этих плавучих островков здесь много! Мы их повстречаем немало на нашем пути, и на всех есть какие-нибудь пассажиры...
-- Ну что я вам говорил? Видите вы этого ягуара, который ползком выбирается из pajonales, этой группы зеленых лиан, теперь тоже залитых водой? Ягуары, обыкновенно селящиеся в этих pajonales, боятся воды, как истинные кошки, и потому он хочет выбраться на сушу!..
-- Вот так ловко! Какой превосходный прыжок, смотрите... Он очутился как раз на спине этой пумы, которая вовсе не ожидала этого. Ах, смотрите, их остров накренился, и оба животных очутились в воде!
Все это ужасно забавляло Фрике. Время от времени еще другие camarotes отрывались от берегов, и какой-нибудь перепуганный четвероногий пассажир, дрожа всем телом, старался удержаться на нем. Островок подхватывало течением и уносило вместе с другими, подобно лодкам или баржам на Сене, которые тянутся вслед за буксиром.
Сколько времени длилось это своеобразное путешествие, трудно сказать. Прошло много тревожных и голодных часов. Буало и Фрике, сами не зная, вдруг очутились на громадном водяном пространстве, где совсем не было видно берегов.
-- Но, черт побери! Это Уругвай! Вот так штука, мы рассчитывали пересечь Энтре-Риос и добраться до Параны, а теперь это течение уносит нас, по-видимому, в Буэнос-Айрес!
-- А это далеко от Сантьяго? -- спросил мальчуган под влиянием все той же неизменной мысли о встрече с друзьями.
Не успел Буало ответить, как сильный водоворот подхватил их плот, словно щепку, и перекинул на другую сторону реки Уругвай, достигавшей в этом месте ширины без малого километр.
-- Ну, голубчик мой Фрике, теперь я могу сказать вам с уверенностью, что мы плывем в Парану! Вы ведь поняли, что с нами сейчас случилось?