-- Это Кандиотти, -- сказал вполголоса Флажоле, -- один из главарей восстания. Только бы он не погиб в этом деле; было бы жаль... Смелый и отважный юноша, мил и любезен, как парижанин, и владеет многомиллионным состоянием.
Кандиотти узнал Флажоле и приветствовал его дружеским жестом руки. Между тем толпа прибывала с каждой минутой и добежала уже до casa (дома) Ириондо, который намеревалась сейчас же взять штурмом.
Но входная дверь была тяжелая. Повстанцы стали разбивать ее топорами и ружейными прикладами, тогда как другие открыли беглый огонь по фасаду и плотно закрытым окнам.
В тот момент, когда дверь готова была поддаться, она вдруг широко раскрылась и на улицу хлынул целый поток света от факелов, которые держали в руках с дюжину пеонов, неподвижно выстроившихся в сенях, подобно статистам на сцене.
Все они были безоружны. Колорадосы готовы уже были броситься в широкие сени, когда неожиданное видение остановило их. Перед ними появилась девушка с горевшими от возбуждения глазами. Гордая и спокойная, со скрещенными на груди руками, она стояла перед толпой инсургентов.
-- Что вам нужно? -- спросила она, когда шум и гам разом стихли.
-- Ириондо! Предатель должен умереть! -- крикнул чей-то возбужденный голос.
-- Кто смеет говорить, что Ириондо предатель? -- в порыве гнева воскликнула девушка, гордо закинув голову.
-- Я! -- крикнул тот же голос. -- Я требую его смерти!
-- Ты, Педро?.. Ты, которого мой отец спас от presidios (суда)!