-- Так умри же и ты, змея! -- крикнул освирепевший метис, стреляя прямо в упор в девушку.
Крик негодования и отвращения вырвался у толпы. Быстрее молнии Кандиотти успел ударить по револьверу в тот момент, когда раздался выстрел, затем саблей плашмя ударил по лицу негодяя.
-- Друзья, обезоружьте его!
Четверо дюжих колорадос повалили ошеломленного и окровавленного метиса и вырвали у него нож и револьвер.
-- Уходи, негодяй, мы воюем с мужчинами, а не с беззащитными и безоружными женщинами!.. Мерзавец, осмелившийся поднять руку на женщину, не должен позорить своим присутствием ряды доблестных патриотов! -- сказал Кандиотти. -- Уходи!
Шатаясь как пьяный, окровавленный метис поднялся на ноги и поплелся куда-то в сторону.
-- А теперь, дитя мое, -- обратился Кандиотти к девушке, -- не противься больше воле народа; это было бы безумием. Дорогу, сеньорита! Колорадосы Санта-Фе требуют выдачи губернатора Ириондо!
-- Нет! Вы не найдете моего отца! Нет, сеньор Кандиотти... я этого не хочу! Вы не можете требовать этого от меня! Пощадите! Заклинаю вас именем вашей матери!
При этих словах молодой человек вложил свою саблю в ножны и почтительно обнажил голову, затем осторожно отстранил девушку, у которой ноги подкашивались, и, оставшись возле нее, пропустил мимо себя своих сообщников.