Тридцати человек за такой баррикадой было достаточно, чтобы остановить целую дивизию. Тридцать человек притаились за баррикадой, а в то время остальные имели возможность бежать.
Оставшиеся готовились отчаянно сопротивляться; они решили драться до последней капли крови, так как все равно, если бы они вздумали сдаться, то были бы немедленно расстреляны без суда. Так лучше было пасть, защищаясь!
По какой-то непостижимой случайности наши два француза отбились от Флажоле и очутились в потоке людей в числе защитников баррикады.
-- Однако это ужасно глупо! -- воскликнул мальчуган. -- Мы оказались-таки замешанными в такое дело, развязка которого, мне кажется, будет весьма неутешительна. Меня политика никогда не интересовала! Я, в сущности, столько же интересуюсь этим Ириондо, как и покойным Итуррассо. Я ничуть не трушу, но все же был бы чрезвычайно рад, если бы мог убраться отсюда.
-- Ага! -- воскликнул Буало. -- Весь пыл уже успел остыть!.. А ваши возгласы: "Да здравствует Итуррассо!", "Долой Ириондо!..". Вы уже забыли о них? Если этот несчастный Итуррассо лежит теперь там на площади, то все же это не резон отказываться от своих первоначальных убеждений!
-- Вы, право, жестоки ко мне, месье Буало! Если бы я не стремился только разыскать своих друзей, вы увидели бы, что я не трус и сцепиться с врагом не прочь. Если я тогда немного увлекся, то, право, это случилось помимо моей воли, и теперь, когда я несколько спокойнее, то, признаюсь, ужасно досадую на себя за то, что угодил вместе с вами в такую кашу!
-- Да, я во всем этом нимало не сомневаюсь, я только люблю поддразнить вас! Все это несерьезно, а между тем все-таки вносит некоторое разнообразие в данное положение, которое, по-моему, далеко не из завидных! Слышите... Там трубят атаку! Ну, теперь у нас здесь будет жарко!
И действительно, стало жарко в прямом и переносном смысле. Как атаковавшие баррикаду, так и отстаивавшие ее были достойны друг друга. Четыре раза первые с бешенством устремлялись на нее, но каждый раз были отброшены смелыми защитниками баррикады. Однако чем-нибудь это должно было кончиться. Не могла же эта горстка решительных и отчаянных людей сдерживать до бесконечности лучший полк Аргентинской республики!
На баррикаду навели два орудия, и благодаря вмешательству артиллерии дело приняло иной оборот. В баррикаде, пробитой ядрами, вскоре образовалась громадная брешь, через которую с новой силой устремились нападавшие. Это был решающий момент. Положение инсургентов было безнадежное.
-- Я полагаю, нас прикончат! -- заметил Буало.