-- Тра-ля-ля-ля!.. Вот так открытие. Тра-ля-ля-ля!.. Да здравствуют все республики в мире!.. Дирижабль!.. Да, дирижабль и аэроплан... да, да... Я стану воздухоплавателем!..
Можно было подумать, что Фрике помешался.
Прошло два дня. Подох бык. Кажется, что может быть общего между смертью быка, великолепного жвачного животного, неволей Фрике и воздухоплавательным искусством, а между тем читатель сейчас увидит, что все это вместе взятое имело громадное значение в жизни парижского гамена.
Мальчуган на глазах у всех содрал кожу с вола с проворством и ловкостью, которым бы позавидовали саладерос. Так как до сих пор он спал на голой земле, без всякого покрывала, то казалось вполне естественным, что он пожелал взять эту шкуру для утепления своей спальни. Поэтому никто ему не перечил.
"Превосходно! -- сказал себе мальчуган. -- Вы все добры, как родные отцы, но зато каждый из вас глуп, как целая дюжина дураков!"
Он пользовался за последнее время относительной свободой, которой, увы, даже при всем желании не мог злоупотребить, так как с трудом ходил. Когда он, бывало, походит всего с час, то ноги моментально вспухали и он не в состоянии был двинуться дальше.
Племя индейцев, у которых он находился в плену, имело свой лагерь у подножия Кордильер, а Фрике знал, что по ту сторону этих гор располагались Чили и Сантьяго, где в это время были, возможно, доктор и месье Андре.
Но попробуйте перебраться через почти отвесную стену высотой шесть километров, да еще с израненными ногами, на которых невозможно пройти и двух километров!
Конечно, это может показаться немыслимым в обычных условиях, но что такое шесть километров высоты, когда у человека есть идея и свежесодранная воловья шкура?!
Следуя своему замыслу, Фрике дал понять своим "соплеменникам", что из уважения к их обонянию он хочет разложить свою будущую постель для просушки в горах, на что получил одобрение. Нагрузив себе на спину еще сырую воловью шкуру, Фрике, задыхаясь под этой тяжестью, медленно и с трудом стал взбираться на гору, один из ближайших к лагерю отрогов Анд. Подъем был трудный; бедняга вынужден был часто останавливаться, вытирать пот с лица и отдыхать, но через несколько минут снова шел дальше, весело напевая матросскую песню. Слова ее были глупейшие, но зато какой лихой напев!