Он сразу же очутился в чьих-то сильных объятиях.
-- Месье Андре!.. Мой добрый доктор!..
-- Фрике, дитя мое, сын мой! Брат мой! -- воскликнули почти одновременно его друзья. -- Наконец-то ты к нам вернулся!..
И все трое обнимались и плакали, как дети.
-- А Мажесте! -- воскликнули они с тревогой.
-- Он в руках этих торговцев черными невольниками... но мы найдем его. Не правда ли, друзья? Ведь мы с вами непременно отыщем его. Правда, как я хорошо сделал, что крикнул тогда: "Сантьяго!" А знаете ли, что я нашел еще одного доброго товарища во время моего пребывания здесь, в Америке? Это мой друг, месье Буало, которому я рассказал о вас, и он вместе с нами готов предпринять все, что возможно, и даже то, что невозможно, чтобы вернуть нам моего маленького черного братца! Сейчас я вам поведаю все, что он сделал для меня, и вы сами увидите, какой это человек, наш новый сотоварищ. Я уверен, что он освободился от плена, отыскал моих индейцев и теперь, наверное, напал на мой след.
Решено было завтра же уведомить Буало о встрече трех друзей. На всякий случай ему отправили с гонцами два письма к индейцам; кроме того, с первой почтой, отправлявшейся в Буэнос-Айрес, шел подробный рассказ о всех последних событиях с соответствующими инструкциями. Ему назначили свидание через три месяца и обещали в назначенный срок ожидать его прибытия.
Затем трое друзей принялись составлять дальнейший план кампании по освобождению Мажесте и отправились в Вальпараисо, горячо поблагодарив консула за его внимание и любезность.
Из Сантьяго до Вальпараисо пять часов пути по железной дороге.