К чему описывать тот энтузиазм, с каким был встречен Фрике; тем более что некоторые сцены совершенно не поддаются описанию. Почтенные чилийцы надсадили свои глотки, перекрикивая друг друга, топали ногами, махали шляпами, дамы и девушки кидали цветы...
А одна умная, добрая и хозяйственная женщина принесла молодому летуну чашку хорошего бульона, после чего начальник станции угостил его добрым стаканом хорошего старого французского вина, от которого Фрике не отказался и тотчас же повеселел и ожил...
Этот железнодорожный служащий говорил довольно чисто по-французски, и Фрике рассказал ему в двух словах о своем приключении. По мере того как начальник станции переводил на испанский язык историю этого невероятного бегства, интерес слушателей возрастал все больше и больше.
-- Благодарю вас, господа, благодарю от всей души за дружеский прием! -- говорил Фрике, раскланиваясь на все стороны. -- Позвольте на одну минуту отлучиться, и я снова буду весь к вашим услугам... Позвольте только вернуть свободу двум моим спасителям, которые лежат здесь на дворе, как тюлени на песке, и, по-видимому, нестерпимо скучают.
С этими словами он выхватил из-за пояса свой нож и разом разрезал хомуты и постромки обоих кондоров. Последние, почувствовав себя на свободе, принялись бегать по двору, свирепо махая крыльями, затем вдруг взлетели, поднялись вверх и сначала медленно, а затем все быстрее понеслись в сторону гор и вскоре совершенно скрылись из виду, качнув на прощание хитинными шеями.
-- Бедняги, -- заметил Фрике, -- они даже не успели позавтракать... Впрочем, присутствие стольких людей, вероятно, стеснило их, быть может, даже отбило бы у них аппетит!
В городе Фрике встретил самый радушный прием; его не только накормили до отвала, но даже одели с ног до головы, и его бедные ноги наконец отдохнули в удобной и мягкой обуви.
В продолжение целых суток за ним ухаживали, его закармливали; и наконец он получил возможность выспаться на настоящей постели. Когда на другой день он сел в поезд, отправляющийся в Сантьяго, с кругленькой суммой, получившейся от сбора добровольных пожертвований, устроенного для него властями города, то в элегантном молодом джентльмене, который держал себя с важностью посланника какой-то великой державы, никак нельзя было узнать недавнего голодающего и бездомного мальчугана.
Спустя пять часов Фрике прибыл в Сантьяго. Здесь его ждал сюрприз; начальник станции в Сан-Роза уже успел протелеграфировать французскому консулу и ознакомил его с положением маленького героя. Французский представитель встретил Фрике на вокзале. Он был не один, а в сопровождении двух господ, очень взволнованных, которые были не в состоянии оставаться на месте: они все время расхаживали взад и вперед и сразу же выскочили на перрон, как только раздался свисток подходящего поезда.
Фрике, веселый и довольный, вышел из вагона и вдруг побледнел, ноги у него подкосились, и подавленный крик вырвался из груди.