Тогда доктор взял один уголек и дал ему почти совершенно потухнуть. Когда горящей осталась только одна едва заметная точка, он поднес его к свободному отверстию трубки своей реторты.
Уголь тотчас же разгорелся, засветился столь ярким огнем, что его можно было принять за электрическую лампочку, и испепелился в несколько секунд, настолько ускорено было его сгорание благодаря присутствию начавшегося уже выделяться кислорода. Фрике был восхищен.
Молча доктор приблизил свой рот к деревянной трубочке и принялся усиленно вдыхать в себя газы, выделявшиеся все сильней и сильней.
Вскоре наши моряки заметили, что его глаза разгорелись и засветились каким-то необычайным блеском, дыхание стало учащенным, неровным, прерывистым и свистящим. Все его тело, в котором жизнь как бы удесятерилась, испытывало сильные сотрясения, как бы под напором какой-то посторонней силы.
-- Довольно! Довольно! -- воскликнул Андре, не на шутку встревоженный. -- Вы себя убьете!
-- Нет! Не бойтесь! -- возразил доктор громовым голосом. -- Я только сжигаю свой углерод, "я худею"!
После этого он возобновил этот своеобразный сеанс поглощения кислорода, продолжавшийся в общей сложности семь или восемь минут.
-- Ну а теперь, если у вас есть на то охота, покурите и вы! Не бойтесь, опыт совершенно безвреден, я ручаюсь за это!
-- Нет, уж лучше завтра, после того, как вы нам объясните, каким образом это вдыхание и поглощение кислорода в таком большом количестве заставляет худеть или, вернее, противодействует ожирению, на которое мы обречены.
-- Да это ясно как божий день. Масла, жиры и жмыхи, словом, все эти вещества, не содержащие в себе азота, вводимые в организм, предназначены исключительно для поддержания животной теплоты, а тем самым и движения! Они являются, так сказать, топливом организма.