"Да, господин!"
"Ну так пишите! Вы сами отправите все письма и депеши завтра ранним утром!.. Итак, "Армида"! Посмотрим, что это такое! Позвольте сюда список на литеру А, 37 большой книги. Так, так! "Армида" из Гамбурга, трехмачтовое судно в восемьсот тонн, капитан Шеффер, принятый в орден в 1869 году, хотел продать князю В. все, что ему известно из тайн ордена. Судно имеет груз кампешевого дерева и индиго, возвращается из Калькутты и везет два миллиона в слитках. Арматор Боер... Нечего шалить. На судне два матроса из посвященных: Герман и Лобек. Прекрасно!.. Винсент, завтра ранним утром отправьте с первой почтой капитану Флаксхану приказание выйти из Гавра и отправиться крейсировать в виду архипелага Биссаго. На 20° северной долготы и 10° западной широты он встретит "Армиду" и захватит ее. Никто не должен убежать. Золотые слитки он перевезет в фоты Аденского залива, а экипаж пусть оставит на судне, дно которого будет пробито. Спасены должны быть только Герман и Лобек.
Теперь перейдем к другому делу. Мне кажется, что наш приятель, губернатор Сан-Филипп де Бенгела, слишком часто занимает деньги".
"Господин, -- заметил Винсент, -- это он отправил четыреста негров Ибрагима-бея!"
"В таком случае выдать сто тысяч франков консулу чеком на банкирский дом Агуеро и Пинто. Потребуйте немедленно формуляр Деметрия Латопулоса. Лишите его командования и субсидий... Может быть, придется совершенно избавиться от этого неудачника... Выдать сто тысяч франков Линс-Ченгу, чтобы вознаградить его за гибель джонки. Бедняге не везет, а между тем это верный слуга нашего ордена. Также пошли ему пятьдесят лепешек смирнского опиума... Этот подарок его особенно порадует. Выдать шестьдесят скорострельных ружей Сумрибуль-Кооро для вооружения его пирог и в придачу тысячу ружейных патронов. С малайским пароходом "Пуерта" следует отправить два стошестидесятимиллиметровых орудия с одной тысячей снарядов для защиты бухты Аденского залива, между Дурдурой и Берберой, и двенадцать мин, которые должны быть заложены при входе в бухту, а то английские крейсеры стали уж чересчур назойливы... Ну, на сегодня все! В будущем следует прекратить применение автоматических мин. Надо дать время общественному мнению позабыть об этом бременском происшествии, об этом несчастном случае на "Мозеле" и о страховых премиях. Мы пока заставим немного больше поработать Флаксхана и его судно. Таким образом получится больше разнообразия в так называемых "несчастных случаях""".
Эти последние слова, особо подчеркнутые, приобретали страшный смысл.
Командир "Молнии" не моргнул глазом, несмотря на ужасные открытия, которые он сделал, читая эту рукопись; только тонкие подвижные ноздри его правильного носа с легкой горбинкой задрожали от волнения. Это был железный человек, который в самых отчаянных положениях и острых ситуациях всегда оставался совершенно невозмутимым.
Выправив ход судна, он снова вернулся в свою каюту и продолжал прерванное чтение, спокойно и не торопясь, как бы желая запечатлеть в своей памяти каждое слово этого важного документа.
"Я хотел изложить вам подробно эти две сцены, чтобы доказать, что моя память ни в чем не изменила мне, и чтобы описать вам каждого из этих лиц и те роли, которые они играли. Теперь вы знаете все и поступите, конечно, соответствующим образом. Но я считаю нужным добавить, что преследовать разбойничье судно бесполезно, и сейчас объясню почему. Я укажу вам точно место их убежища, так что вы сумеете попасть туда с закрытыми глазами; там ваш суд, вероятно, будет скорым и правым.
Вы, конечно, все поняли. Тайна корпорации теперь в ваших руках. Она известна только одним главарям ордена; даже и Флаксхан далеко не все знает.