Бандит попытался было отступить и очутился в объятиях Фрике, который тотчас же без колебаний положил его на обе лопатки.
Андре, бледный, задыхающийся, едва держась на ногах, поднялся и вздохнул с облегчением. Его соперник лежал неподвижно на спине, большой нож, воткнутый по самую рукоятку в бок, между четвертым и пятым ребром, торчал в ране; глаза остановились, в углах губ показалась кровавая пена. Это была агония.
Андре повезло: во время борьбы он вдруг заметил у люка на полу большой нож, вероятно, оброненный кем-нибудь из негодяев. Так как страшная опасность вернула ему обычное самообладание, ему удалось схватить нож и прикончить им своего врага.
Наконец в тот момент, когда Барбантон, верный своим традициям, вязал пленника с ловкостью и проворством, свидетельствующими о многолетнем навыке, Бернар здоровым ударом кулака прикончил своего наполовину придушенного противника и выкинул его за борт, на ужин акулам, серебристые спины которых виднелись в кильватере маленького судна. Тот разбойник, которому доктор раскроил череп, и тот, которого прикончил ножом в бок Андре, последовали за своим товарищем за борт.
Что же касается негодяя, которому Барбантон отрубил руку, и второй жертвы доктора, то их положение требовало немедленной медицинской помощи. Добрейший доктор, моментально превратившийся из врача в воина и солдата, с еще большей радостью и готовностью снова превратился теперь в целителя.
Бернар, который в первый же момент схватился за руль, так и остался у него. Судно превосходно слушалось руля, и Бернар управлялся с ним прекрасно.
Андре, уже совершенно оправившийся, вдохнув полной грудью свежий морской воздух, принял на себя еще раз обязанности ассистента при докторе, который, не теряя ни минуты, тотчас достал из своего набора необходимые инструменты и наложил повязку на рану разбойника. Надо было спешить, так как раненый, потерявший очень много крови, бледный, с каплями пота, выступавшими на лбу, тяжело дышал и вот-вот мог умереть от потери крови. Его спустили в межпалубное помещение и уложили на койку.
Затем пришла очередь и второго раненого, который находился в беспамятстве. Рана его была ужасна. При виде ее доктор печально хмыкнул.
-- Черт побери, какой удар! -- воскликнул он, совершенно позабыв, что виновником этого удара был он сам.
Андре невольно улыбнулся.