Старик это заметил и схватил меня за плечи.
-- Эх, разрази меня гром и молния! Да в твоей крюйт-камере нет ни крохи! За этим надо следить, сынок, это непорядок! Ну, живо, иди со мной! Мы это сейчас исправим!
Я, шатаясь, побрел за ним и, сам того не подозревая, очутился на палубе большого трансатлантического судна.
Здесь мне дали большую тарелку супа, доброго матросского супа, я сразу ожил. Вот уже второй раз суп спасал мне жизнь, и немудрено: ведь я так редко мог позволить себе эту роскошь! Мало-помалу я рассказал старику и его товарищам всю свою историю, и как мне не давала покоя мысль о путешествии вокруг света и много разных таких вещей, а матросы смеялись до слез, хотя, право, во всем этом не было ничего смешного, как мне казалось.
-- Но, мальчуган, -- говорил мне старик, -- чтобы плавать по морям, есть только два средства: быть пассажиром или матросом!
-- Так я буду матросом!
-- Но чтобы стать матросом, надо прежде побыть юнгой!
-- Ну, так я стану юнгой!
-- Но мы не можем взять тебя юнгой, мальчуган; у нас в экипаже уже полный комплект... Тебе лучше всего проситься на торговое судно.
Но мне так хорошо было среди них, среди всех этих славных, добродушных людей, что ни за что не хотелось расставаться с ними, и я стал придумывать планы, как бы остаться там, главным образом, из-за кругосветного путешествия.